— За то, что помогаешь мне. За то, что был добр ко мне. За то, что заставил меня увидеть, что не все мужчины плохие.
Ее слова должны быть добрыми, но от них мне становится только еще больше стыдно. Ни одна женщина не должна оказаться в положении Тейлор.
Когда мы доберемся до Молли, мы должны дать Тейлор понять, что не будем ограничивать ее браком или ролью в нашем доме. Это был не ее выбор участвовать в аукционе, поэтому мы должны предоставить ей выбор сейчас. Мое сердце разрывается от перспективы потерять ее, но приковывать ее к нам — это глубоко неправильно.
Если ты любишь кого-то, освободи его.
Мы должны сделать это для Тейлор, как бы больно это ни было.
Уже почти семь вечера, когда мы въезжаем в родной город Тейлор. Она наклоняется вперед на своем сиденье, чтобы показать Клинту дорогу к дому своей подруги Натали. Щурясь от яркого вечернего солнца, она пытается найти названия дорог и ориентиры.
— Следующий поворот направо, — указывает она, держась за спинку сиденья Джесси. — А затем первый поворот налево.
Клинт следует ее указаниям.
— Это здесь, справа, — она замолкает, устремив взгляд вперед.
— О, нет...
На тротуаре стоит мужчина, поднимает что-то с земли. Он бросает это в дом. Когда мы подходим ближе, становится ясно, что он бросает камни в дом.
— Это твой...?
— Отец. — Ее рука уже на дверной ручке, но я хватаю ее за локоть.
— Ты никуда не пойдешь, Тейлор. Предоставь это нам.
Клинт паркуется в двадцати футах от дороги, и мы втроем в считанные секунды выскакиваем из машины и бежим к невменяемому родителю Тейлор.
— Эй! — кричит Джесси. — Что, черт возьми, ты делаешь?
Мужчина поворачивается, все еще сжимая в руке большой камень из сада.
— Кто ты, черт возьми, такой?
Он весь в грязи, с диким выражением ввалившихся глаз и редеющими волосами, свисающими спутанными прядями. Истощенный и непривлекательный, он с трудом держится на ногах, как будто уже выпил лишнего. И тут до меня доходит зловоние. Он ухмыляется, переводя затуманенный взгляд с одного человека на другого, обнажая рот с гнилыми зубами. Из-за впалых щек он выглядит намного старше своих лет, но агрессия, исходящая от каждого его сантиметра, не идет ни в какое сравнение с яростью, бушующей внутри каждого из нас. Этот мешок с дерьмом — отец Тейлор?
Удар Джесси кулаком в лицо — единственный подходящий ответ. Голова мужчины резко поворачивается, и он падает на землю, сначала на колени, затем на плечи, затем на голову. Раздается глухой звук, как будто разбивается арбуз.
Позади нас по тротуару стучат шаги, и, обернувшись, я вижу бегущую Тейлор.
— Где Молли? — задыхаясь, она бежит к дому, который, должно быть, принадлежит Натали. Прежде чем я успеваю подойти к ней, она колотит в дверь и кричит: — Молли. Натали. Все в порядке. Откройте.
Изнутри доносится женский голос.
— Тейлор?
— Да.
— Тейлор. Будь осторожна. Твой отец…
— Все в порядке, Натали. Открой.
— Ты уверена?
— Да. Они повалили его на землю.
Когда я подхожу ближе, в поле зрения попадают повреждения входной двери. Иисус. Дерево в некоторых местах расколото, краска облупилась. На крыльце валяются камни. Отец Тейлор был настолько взбешен, что нанес серьезный ущерб.