— Ты ничего не забыл, — бормочу я так тихо и уверенно, как только позволяет мой низкий голос.
Клинт ставит свою тарелку обратно на стол, оставив в центре только один ломтик бекона, встает и подходит к Тейлор.
— Ты хорошо спала? — он спрашивает ее.
Она кивает, широко раскрыв глаза от удивления.
— Хорошо.
Он целует ее в щеку, как будто она его двоюродная сестра, а не жена. Я мысленно чертыхаюсь. Иногда мне кажется, что я должен все здесь делать сам.
Мы едим в основном в тишине, хотя в какой-то момент стоны Маверика достигают порнографического уровня, к большому удовольствию Тейлор.
Она хлопочет у стойки, а затем предлагает нам завернутые в бумагу сэндвичи, кусочки своего домашнего пирога и яблоко.
— Обед, — просто говорит она. — Я не была уверена, поедите ли вы где-нибудь еще или вернетесь, поэтому подумала, что мне лучше подготовиться.
— Ты настоящая девочка-скаут, — подмигивает ей Маверик.
Румянец Тейлор очарователен, если только очаровательность вызывает возбуждение.
Прямо здесь и сейчас я решаю, что оставлю Клинта и Маверика заниматься всеми делами этим утром. Сегодня моей первоочередной задачей должно быть помочь Тейлор освоиться с домом и нашими ожиданиями. И, возможно, помочь ей освоиться со мной. Мне следовало бы лучше контролировать себя, но когда Тейлор стоит у раковины с босыми ногами и от нее исходит сладость, я становлюсь слабым.
Клинт и Маверик удивляются, когда я говорю им, что останусь дома на все утро. Они обмениваются озадаченными взглядами, когда надевают ботинки у двери, не забывая прихватить с собой ланч.
— Сосредоточьтесь на укреплении ограждений, — говорю я им. — И следите за любыми неприятностями.
После того, как они уходят, молчание между мной и Тейлор ощущается как мост, который мне нужно перейти, но прежде чем я успеваю это сделать, Тейлор начинает суетиться по кухне, доставая ингредиенты и миски. Она старается быть занятой домашними делами, так что ей не приходится иметь дело со мной, и это нормально. Ей потребуется время, чтобы почувствовать себя полностью комфортно со всеми нами.
Но она это сделает.
— Что ты готовишь?
— Кексы с черникой, — быстро отвечает она, не оборачиваясь.
— Могу я помочь?
Она поворачивается, удивленно поднимая брови.
— Ты любишь печь?
— Мы с мамой когда-то пекли. Она оценила мое умение взбивать.
— У меня есть электрический венчик, — говорит Тейлор, но затем, подумав, добавляет: — Но ты можешь перемешать, если хочешь погрузиться в воспоминания.
Я встаю из-за стола и подхожу к стойке, становясь достаточно близко, чтобы наблюдать за уверенными шагами Тейлор, но не настолько близко, чтобы не пугать ее. Она передает мне миску с сахаром и маслом, готовыми к смешиванию. Я закатываю рукава и принимаюсь за работу, заново переживая все те моменты, когда я делал это под пристальным взглядом моей мамы.
Мы продолжаем в том же духе, пока Тейлор не высыпает чернику в готовую смесь и не разложит ее по бумажным формочкам для маффинов, которые она, похоже, сделала из пергаментной бумаги с таким профессионализмом, которого я не ожидал от девушки ее возраста.
— Ты работал в пекарне или где-то еще?
— Да. Пару лет.
— Ого. — Я потираю бороду, улыбаясь нашей удаче. — Тебе следовало похвастаться этим на аукционе. Ты бы втянула все заведение в войну за право выкупа.
Она кладет ложку на край миски и поджимает губы. Я чувствую, что она хочет что-то сказать, но колеблется.
— Значит, вам пришлось бы заплатить за меня больше?