– Хорошо, – быстро согласилась я, гипнотизируя Гафарова взглядом.
Незнакомец перехватил букет поудобнее, а я рванула к Тимуру, чтобы не дать ему совершить глупость у меня на работе.
– Привет, – пропела я, хватая своего парня за руку, пока он провожал взглядом покупателя.
Тот вздрогнул, когда заметил Тима, покосился на меня, снова на него и сделал правильные выводы, ускорив шаг.
– Не смей! – шепотом приказала я и облегченно выдохнула, когда мужчина ушел.
Тимур сжал челюсти, его ноздри расширились, а голос стал таким, что у меня мурашки по коже побежали:
– И часто тебе букетики дарят?
– Сегодня второй раз за все время, что я здесь работаю, – честно призналась я. – Тимур, не заводись, пожалуйста. Сядь, я подобью кассу и поедем к Маше. Как дела? Я думала, что ты не придешь.
Я старалась говорить что угодно, чтобы его отвлечь, но не вышло.
Тимур развернулся, запер дверь изнутри и медленно надвигался на меня.
Мне стало жарко, потом холодно, а колени ослабли. Никак не получалось отвести взгляд от его – бешеного и голодного. Словно в его глазах плескалась сама тьма, и Тимур с трудом ее сдерживал.
Я сделала шаг назад, когда Тим легко перепрыгнул через стойку, вставая напротив меня, и вжалась в стену.
Тишина оглушала, шум крови в ушах кружил голову, а взгляд Тимура заставлял сердце биться часто и хаотично.
– Тим… – одними губами позвала я за секунду до того, как он подхватил меня на руки и понес в подсобку.
Больше ничего сказать не дал. Рывком стянул с себя куртку и отбросил куда-то в сторону. Он притянул меня к себе, впиваясь в губы жестким, подчиняющим поцелуем, словно клеймо ставил: «моя».
– Букетики, млять, он ей дарит, – бурчал Тимур, покрывая поцелуями мою шею, – сука, найду – челюсть сломаю, чтоб не улыбался больше. Моя, блять, слышишь? Ты – моя! Яся?
– Твоя, – выдохнула я, кладя ладони на его плечи.
– Повтори! – потребовал Тимур, расстегивая молнию на моих брюках.
– Твоя, Тимур, быстрее! – простонала я.
Его ладонь нырнула под резинку трусиков, а средний палец нашел самое чувствительное местечко, надавил и начал медленно растирать. Я закусила губу, сдерживая стон, потому что тело радостно отзывалось на его прикосновения. На его близость, запах, присутствие.
Тимур выругался, и, больше не в силах сдерживаться, развернул меня лицом к стене, я слышала звук расстегиваемой ширинки и закрыла рот ладонью, когда он рывком наполнил меня до упора.
Глаза закатились, когда Гафаров начал двигаться, придерживая меня за бедра.
– Упрись ладонями в стену, – надрывно потребовал он.
Я повиновалась, а Тимур задвигался еще жестче. Положил ладонь на клитор, двигая членом и пальцем в одном ритме.
– Моя девочка, – шептал он, чередуя ласковые прозвища и грязные ругательства, продолжая ритмично вбиваться в меня, доводя до пика.
И когда я затряслась в конвульсиях оргазма, почти падая на пол от его силы, вышел из меня, а на поясницу пролилось что-то теплое.
Я не сразу сообразила, что произошло. Перед глазами все еще плавали темные круги от пережитого оргазма, а я продолжала цепляться за стену, чтобы не упасть, и дышала. Часто. Со свистом.
Тимур первый пришел в себя, достал из моей сумочки влажные салфетки и стер со спины следы своей эйфории. Только в тот момент до меня дошло, что Тимур, да и я тоже, забыл о мерах защиты.
– Мы… – начала я.
– Я успел, – отчеканил он, и было заметно, что уже не злился так сильно. – Прости, ангел, вынесло, что тебе этот придурок цветочки дарил.