Пролог: In Libro Veritas (Истина в Книге)
Эпиграф:
«— Первое правило библиотекаря: книга не должна кричать от ужаса, когда её открываешь. — А второе? — Убедись, что это не твоя собственная автобиография».
— Из разговора в Нью-Йоркской публичной библиотеке.
--
Первым пришло ощущение тесноты. Давящей, абсолютной. Не темноты — её не существовало, — а плотного, безвоздушного мрака, облегавшего со всех сторон. Я попытался сделать вдох и не смог. Нечем было дышать. Нечем.
Паника, холодная и всеобъемлющая, поднялась из небытия. Я закричал. Или попытался. Ни звука. Только вибрация, эхо беззвучного вопля, отражённое от стенок моего… чего? Гроба?
Где я? Что случилось?
Память вспыхнула обрывками. Поздний вечер в библиотеке. Пыльный том по доколумбовой мифологии. Я, Алекс, выносил его в подсобку. И… свет. Ослепительная, зелёная вспышка из-под обложки. Жар. Боль. А потом — это.
Значит, я мёртв. Это и есть ад? Вечность в собственном сознании, запертом в смоляной темноте?
Мысль была настолько чудовищной, что я попытался отшатнуться. И снова ничего. Ни рук, ни ног. Ни тела. Только «Я». Одинокое, голое сознание, подвешенное в нигде.
Так прошло время. Секунды? Годы? Не было ориентиров. Безумие подбиралось крадучими шагами, шепча на ухо сладкие обещания забвения.
Потом всё резко и внезапно изменилось.
Слух вернулся первым. Глухой, приглушённый гул. Вибрация, отдававшаяся во всём моём существе. Я «слышал» её не ушами, а всей своей сутью. Это был рокот мощных двигателей.
Значит, я не в аду. Я в движении. В машине? В самолёте?
Затем пришло новое чувство — осязание. Вернее, его эрзац. Я почувствовал… давление. Сверху, снизу, по бокам. Твёрдая, прохладная поверхность. Я лежал на чём-то. Меня сжимало со всех сторон. Я был внутри чего-то.
Сундук? Сейф?
Я сконцентрировался, пытаясь «ощупать» свои границы. И вдруг — прорыв. Смутное, размытое изображение проплыло в сознании. Стальной потолок, залитый холодным светом. Мускулистые руки в чёрных перчатках, которые несли… меня.
Я был объектом. Вещью.
Ужас сменился леденящим, кристально ясным пониманием. Я не в гробу. Я и был своим гробом. Я был тем, что несли эти руки.
Меня положили на металлическую поверхность. Рядом раздались голоса — гулкие, отрывистые, лишённые эмоций.
— …аномалия уровня «С». Протокол «Пандемониум». Никаких внешних сканирований. Доставим прямо в «Клетку» на Шаттле.
— Источник?
— Гоби. Храм, который появился из неоткуда. Он был пуст. Только это.
Шаттл. Клетка. Уровень «С». Вслушиваясь в обрывки фраз складывалась пугающая картина. Это говорили военные. Возможно учёные.
Слова про шаттл и протокол «Пандемониум» зацепились за воспоминания, потянув их за собой. Неужели Щ.И.Т.? Эта мысль пронзила меня, как ток. Если это Щ.И.Т., то я в ещё большей заднице, чем мог предположить.
Я лежал неподвижно, пытаясь «осмотреться». И снова — прорыв. Моё восприятие вырвалось за физические границы. Я не видел глазами — я чувствовал пространство. Стеллажи с другим оружием. Запах озона и стали. Дюжину сердец, бьющихся за бронированной переборкой. Я мог «ощутить» их жизни, их намерения. Холодная целеустремлённость. Любопытство. Опасение.
Это был не просто полёт чувств. Это было… чтение. Чтение окружающего пространства, как текста.
Спустя неизвестное количество времени пришёл тот, с кем в дальнейшем я связал своё существование.
Дверь отсека открылась. Вошёл новый человек. Его «присутствие» ощущалось иначе — как сжатая пружина, как холодная сталь. Один из солдат отдал честь.