Капитан кивнул.
Меня и Кикотя быстро и небрежно обыскали, затем под конвоем погрузили в пикап. Раненую женщину тоже. По дороге майор не проронил ни слова, он сидел, уставившись в пол, его спина была напряжена струной. Изредка он смотрел на меня испепеляющим взглядом, наверняка считая меня предателем, и сейчас это было мне на руку. Будет возможность, объяснимся позже.
В лагере нас разлучили. Кикотя под усиленным конвоем повели куда-то в одноэтажное здание напротив нашего барака, а меня — в двухэтажное административное здание. Штаб, где обитало руководство лагеря. В кабинете на втором этаже меня уже ждали Вильямс и Урду.
— Итак, детали, — начал Вильямс, без лишних прелюдий. — Имя этого человека из «Зет»? Протокол связи? Пароль? И подтверждение, что снимки у него!
Теперь нужно было ткать паутину дальше, делая ее максимально правдоподобной.
— Ее зовут «Марс», — сказал я, выдумывая имя на ходу. Прототипом сделал Лейлу. — Пароля нет. Она ждет меня у разрушенной мечети на северной окраине кишлака. Снимки на засекреченном магнитном носителе.
Урду, знавший все позывные группы «Зет», молчал. «Марса» не существовало, но проверить это сразу они не могли.
Несколько секунд в помещении стояла почти полная тишина.
— Почему? — вдруг спросил Вильямс, впиваясь в меня взглядом. — Почему ты идешь на это?
Это был ключевой вопрос. И я дал им тот ответ, в который они больше всего хотели верить.
— Потому что я устал, — сказал я, и в моем голосе прозвучала неподдельная горечь. — Устал от того, что нас используют как пушечное мясо. От того, что командование в Москве спит и видит, как бы поскорее замять очередной скандал, а не помочь своим людям. Лживость руководства, циничность. Даже тот факт, что тебя отпустили в обмен не пойми на что, хотя взять тебя в Афгане было очень сложно. Устал я от этой бессмысленной войны с бюрократами в погонах и без. Я видел, что вы здесь строите. Это… Жестоко, но наверное, эффективно. А у той системы, что у меня за спиной, будущего для меня, скорее всего, нет. Пуля, на очередном заранее провальном задании и все.
Кажется, они купились. Я видел это по их лицам. Цинизм и разочарование — самые продаваемые товары в мире разведки. А я еще и очень умело актерское мастерство применил — могу, когда ситуация требует.
В этот момент в кабинете запищала рация. Вильямсу понадобилось срочно выйти на связь с кем-то важным. Он поднялся.
— Урду останься с ним. Я вернусь через пять минут, — он вышел, прикрыв дверь.
Мы остались одни. Я и предатель.
Несколько минут в комнате царила тишина. Прапорщик Иванов смотрел на меня с холодным любопытством.
— «Марс»… — наконец произнес он. — Серьезно? Звучит убедительно, но не для меня. Ты врешь. Жаль, что пришлось пожертвовать Семеном и другими «куклами». Но таковы издержки.
— Куклами? — с презрением переспросил я. — Когда это парни вроде нас, сражающиеся за правое дело, вдруг стали «куклами», а? Хм… А вообще, каково это, а? — тихо спросил я. — Спать по ночам, зная, что из-за тебя гибнут свои?
Он пожал плечами.
— «Свои»? Какие свои, Громов? Тот прогнивший Союз? Здесь я при деле. Калугин обещал мне замечательный карьерный рост, когда все в стране изменится. Ты же знаешь, что я родился и долго жил на границе с Афганистаном. А так жить я больше не хочу. У меня будет хорошее будущее!
— Будущее? — я фыркнул, делая небольшой шаг в его сторону. — Ты — слуга. Полезный идиот, которого используют, а потом пристрелят как собаку. Ты думаешь, они тебе доверяют? Ты для них — просто перебежчик. Марионетка генерала. Предатель.
Его самоуверенная ухмылка сползла с лица. Глаза загорелись злобой.
— А ты что? Герой? — он язвительно бросил. — Герой, который сдает своих вымышленных товарищей? Ты ничем не лучше.
— Разница в том, — сказал я, и мой голос стал тише и опаснее, — Что я не торгую настоящими. И я не забываю долги.
Рядом с радиостанцией стояла почти полная бутылка виски «Johnnie Walker».
Иванов, ничего не понял.
Я резко схватил ее за горлышко. Идеальная дубинка, которую я изо всех сил опустил на голову предателя.
Урду не успел даже выхватить пистолет. Бутылка с тяжелым, сочным звуком разбилась о его правый висок. Стекло брызнуло осколками, виски смешалось с кровью. Его глаза закатились, он беззвучно рухнул на пол.
Я не стал проверять пульс. Удар вполне мог быть смертельным.
Сердце бешено колотилось, а адреналин каждую секунду разгонял кровь. Я замер над телом предателя, сжимая в руке окровавленное горлышко. Первая часть кое-как накиданного в голове плана сработала.