— Согласна, — кивнула я. — Только ради тебя, дорогая Карни. Когда летим?
— Послезавтра. Бьеннале начинается через три дня. Официант, счет, пожалуйста!
По дороге домой я купила большую дорожную сумку — давно было пора, вот и представился случай.
Дашка лежала на диване, грызла фисташки и не отводила взгляда от телевизора.
— Мам, посмотри! — закричала она вместо приветствия. — Израиль на третьем месте в мире по ожирению детей!
— А кто на первом-втором? — спросила я.
— США и Греция.
— Странно, а почему Греция? — удивилась я.
— Мама, я, наверное, толстая… — Дашка вскочила с дивана и принялась крутиться передо мной.
— Ах, оставьте ваши глупости, — отмахнулась я. — Слушай, дочь, что я тебе скажу: я уезжаю в Прагу.
— Надолго?
— Дня на четыре. Это по работе. Меня наняли переводить.
— С чешского? А ты его знаешь?
— Немного.
— Молодец! Привези мне что-нибудь.
— Договорились. Но и ты чтобы суп ела. А то переместишь нашу страну на второе место…
Денису я рассказала за ужином о поездке. Он неторопливо пережевывал кусочек филе рыбки под вычурным названием «Принцесса Нила» в то время, пока я пересказывала ему историю Карни.
— Что-то меня тут настораживает, — сказал он мне. — Пока не пойму что.
— Может, ее биография? — спросила я.
— Нет, не только, хотя с кем не бывает.
— Деньги, которые она мне пообещала?
— Тоже нормально, хотя попроси аванс.
— Тогда что?
— Вся эта история с непонятным обществом потомков бен-Бецалеля. Какой-то доклад, пакет, сделка… Ты уверена, что хочешь в этом участвовать?
— Мне предложили переводить, — насупилась я. — Я и буду переводить, а не заниматься куплей-продажей. Это пусть Карни сама суетится.
— Вот и правильно, — одобрил Денис. — Кстати, ты знаешь, что в Иерусалиме живет одна сумасшедшая старуха, называющая себя праправнучкой славного раввина?
— Нет, не знаю, а почему она сумасшедшая? Тем, что приписывает себе родство?
— Как раз родство настоящее, у нее и бумаги все есть — я в «Едиот Ахронот» читал. Просто она как-то наняла здесь бандитов, заплатила им деньги за то, чтобы они поехали в Прагу, выкопали прах бен-Бецалеля и перезахоронили его в Иерусалиме.
— И как?
— Никак. Бандиты деньги взяли и тут же заложили ее полиции. Ладно, пошли баиньки, утро вечера мудренее.