Искатель, 2004 № 12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А ведь прав мальчишка. Сам не знает, как прав! Рэба вспомнил Циторика Хромого, который на первом же, нет, не допросе, на первом же духовном собеседовании выдал лучшего друга-поэта, собственноручно потом швырял в очищающий огонь свои книги и за гроши, за похлебку на королевской кухне сочинял оды сановникам и серой гвардии.

Всё? Думаете, на этом кончился книгочей? Нет, тут-то все и началось. Вдруг ни с того ни с сего этот жалкий Циторик, эта ошибка Господа, сочинил вреднейший памфлет «О бандитской природе серой власти», в которой так высмеял власть торгашей и лавочников, что серые до сих пор зубами скрипят только при упоминании его имени. Сам же Циторик бежал из города, скитался. Когда же анонимность автора была раскрыта, Циторик под самым носом у имперских судей бежал в Соан, потом к пиратам, где и пропал в безвестности.

Ненадежны, ох ненадежны эти книгочеи, даже самые продажные из них. Такова их богомерзкая натура.

— Садись, сын мой. Ты спрашиваешь: зачем Господь попускает книгочеев? А зачем он вообще попускает зло в этом мире? Задумайтесь, дети. Это важно. А для того Всевышний попускает в мир книгочеев и всяческое зло, чтобы творить из него добро. Но мы в смирении нашем не смеем уподобляться Всевышнему. Мы только молот, лишь орудие в руках Господа, которым он выковывает из мерзкой руды зла разящий стальной меч. Мы молот Господа во славу его.

Мальчишка сел, так и не подняв взгляд на епископа. Тот покачал головой. Ничего ты, Герик, не понял. В твоей головенке, кроме единственной мыслишки «бей книгочеев, бей чужаков!», еще не скоро что-либо поместится. Пусть. Это неизбежное начало. Затем я и создал Патриотическую школу, дабы выковать из вчерашних недорослей и балбесов когорты патриотов. Спасительная тупая ненависть национализма еще превратит вас, жителей Нахраповок, Зряшных Потрошиловок и, как их там, Облизал овок, в народ единой, великой страны. Да, через тысячу лет национализм покажется вам идейкой несколько вонючей (национализм не бывает первой свежести), но как иначе выжить в эти далеко не благоухающие времена? Так что зубрите, зубрите, будущие спасители отечества…

И, отвесив замечтавшемуся в окно сопливому «спасителю» увесистую затрещину, Рэба продолжил чтение трактата.

Посланник от Рыжего, юркий монашек с постным ликом и блудливыми глазками, догнал дона Рэбу почти у самых дворцовых ворот. На полоске пергамента было всего два слова — «Пьяная Берлога», под ними карикатурно изображен кабан, больше смахивающий на собаку, и рядом нарисован щит с гербом Руматы Эсторского. Сей ребус Весельчака расшифровывался просто: во-первых, убежище отца Кабани найдено и находится оно в Пьяной Берлоге, во-вторых, умыкнуть оного отца оттуда нет никакой возможности ввиду присмогра со стороны Руматы и его друзей. А отец Кабани был нужен! Ох как нужен. Хорошо, что Мечтатели не догадываются, кто у них в руках. Или все-таки догадываются?

Рэба поднял голову. Закатывающееся светило садилось прямо на крышу королевского дворца, освещая каменные статуи легендарных воинов Таргота, расставленные по периметру крыши. Шесть воинов Ужаса и шесть воинов Бездны, по преданию, спасли Первое Царство от нашествия варваров и пармодийских пиратов.

Предводителя воинов на крыше не было. Молва гласила: статуя Таргота вышла из рук скульпторов столь страшной и впечатляющей, что не кто иной, как сам святой Мика проклял греховное изваяние, после чего была молния, и был гром, и разверзлась земля, и ухнуло каменное чудище в тартарары. По той же древней легенде, возвращение Таргота Проклятого произойдет в ночь, когда огонь и меч будут царить на улицах Арканара.

Предвкушая близкую уже ночь, министр быстро зашагал в сторону дворца. Время вечных вопросов прошло. Но Пьяная Берлога, эка придумали Мечтатели! Я понимаю их пафос: устроение миров, пришпоривание прогресса, преобразование укладов, обновление цивилизации — это все мне близко, понятно. Но зачем переустройством Вселенной надо обязательно заниматься в Пьяной Берлоге, почему все дело реформирования миров должно провоняться сивушным духом — вот чего я в толк не возьму!

Начинались сумерки, приближалось то недолгое равновесие света и тьмы, когда все зыбко, все в дымке и в каждом темном углу чудится невесть что.

На смотровой площадке под самой крышей дворца стоял молодой стражник. Не раз ему приходилось слышать от старших товарищей рассказы о проклятой Святым Микой статуе Таргота, но во что только не верят эти старые дуралеи!

Парень задрал голову к темнеющим небесам с быстро и низко летящими облаками. Прямо ему в лицо яро скалился каменный воин Ужаса, громадный истукан, потемневший и потрескавшийся от времени, с занесенным мечом в руке. Парень ухмыльнулся и стал спускаться. Он успел сделать несколько шагов, когда вдруг понял, что это шаги не его. Молодой стражник остановился, а шаги — нет, гулкие, громовые, где-то над головой, и они приближались. Мерные шаги. Не человеческие. И с каждым из них в мире становилось все темней, словно само светило затаптывалось ими все глубже и глубже за горизонт.

Мир накрыло тенью — гигантская фигура застыла рядом с воином Ужаса на самом краю крыши. Черный плащ, сверкающий черным мрамором панцирь, рогатый боевой шлем — это мог быть только он, Таргот.

Плащ распахнулся, и небо стало черным. Увиденное было столь страшным, что паренек присел, а когда каменное чудовище сделало шаг и стало падать прямо на него, он просто закрыл глаза и молился, молился, молился…

Бояться надоело через минуту. Разлепил веки — на крыше только истукан Ужаса, быстро взглянул за перила — на светлеющих, далеких плитах никого, ощупал себя, живого, не каменного, и кубарем покатился вниз.

Перелетев речушку, стальной ниткой петлявшую между холмами и темными пятнами рощ, Таргот на бреющем полете прошумел над облойными лугами и спикировал прямо на облесье перед Пьяной Берлогой. Загудели моторчики. Дельтаплащ над плечами чудовища поднялся парусом и в две волны упал, приняв форму длинного, до пят, плаща. Реактивные движки зашипели в вечерней росе.

Таргот огляделся. До Пьяной Берлоги и ее коновязи, у которой переминались белые жеребцы, — рукой подать. За речкой, на фоне свинцового неба — черный контур заброшенной церкви. В стороне, над самым леском, стрекотал вертолет, уносящий Румату со товарищи. В общем — типичный средневековый пейзаж.

— А я поеду, а мне поручено! Меня просили отвести скотину к барону Пампе, я и отведу. Руки, руки пр-рочь…

Каменное чудовище отступило в тень. Из избы, явно вырвавшись из чьих-то объятий, вывалился и упал отец Кабани. Пяти минут не прошло с того времени, как он совершенно трезвым прощался с Руматой, а поди ж ты, уже пьяный в стельку отец Кабани седлал руматовского жеребца.

— Стой, стой, скотина дурная. Я тебе укушу, я тебе так укушу.

Наконец он догадался выпустить из рук пустую четверть, после чего таки взгромоздился на коня. Тот захрапел, закрутился, но, получив дубиной по ребрам, понесся прямо в сторону облесья.

— Святой Орден… плевать я хотел на Святой Орден, да попадись мне… ух ты, демон… А я вот сейчас этого демона дубьем! Но-о!

Несмотря на все понукания, жеребец стоял как вкопанный. Коню явно не нравилась гигантская черная фигура в рогатом шлеме, перегородившая дорогу.

Скакать или не скакать? От непосильных размышлений коня избавил страшный удар дубины в пах. Бедное животное взвилось на дыбы и помчало прямо на демона, воздевшего вдруг руки. То ли каменный монстр оружие какое-то применил, то ли еще что, но произошел тот редчайший случай, когда ужаса увиденного не выдержали даже лошадиные нервы-канаты, — и руматовский жеребец просто рухнул в обморок на всем скаку.

Таргот одной рукой поднял за грудки далеко не тщедушного отца Кабани, заглянул ему в лицо. Тот икнул и захрапел. Он уже спал. Просто спал. Загудели моторчики. Со второго шага по краям дельтаплаща алыми пятнышками обозначились двигатели, и чудовище со своей добычей легко взмыло вверх. Только черная тень мелькнула по свинцовому небу над лесом. И никого.

ГЛАВА 5

Дон Рэба достал носовой платок, тщательно вытер левую щеку и подбородок. Только что он предложил отцу Кабани служить Святому Ордену, а теперь «вытирал» ответ.

— На «добрых богов» надеетесь, достопочтенный отец Кабани? Думаете, всесильны они, всезнающи и придут спасать вас даже сюда, в Веселую Башню?

Отец Кабани только насупился. Он уже был трезв и, следовательно, зол. Смотрел дерзко.