Искатель, 2004 № 12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Бросьте, о чем вы говорите? Тогдашние арабы были необразованными кочевниками, не знающими о существовании нашей страны. Его убили тайные советские спецслужбы.

— Почему? — удивилась я. — Ведь насколько я помню резолюцию ООН, Советский Союз выступил за создание государства Израиль. Зачем убивать Яна Масарика?

— Потому что он был против коммунистического захвата власти в нашей стране, он был филосемитом, он дружил с вашим первым президентом Вейцманом, вот поэтому его и выкинули из окна, а официально сообщили, что смерть наступила в результате временного помрачения рассудка, что и привело к самоубийству. Так что процесс Сланского, то есть осуждение евреев в верхушке правительства, был закономерен. Это то же самое «дело врачей», тем более что тогдашнего президента Клемента Готвальда лечили именно еврейские врачи. Советам нужно было показать народам Восточной Европы, что в ухудшении их жизненного уровня виноваты не коммунисты, а евреи, которые только по недоразумению оказались коммунистами.

— И вы тогда решили стать адвокатом.

— Да, пани Валерия, именно после дела Сланского. Ведь евреев в тогдашней Чехословакии осталось всего ничего — каких-то восемнадцать тысяч человек. И еще я решил вступить в общество потомков бен-Беца-леля, которое до «бархатной революции» находилось в глубоком подполье. У нас не только культуртрегерские цели, это верхний слой, мы боремся также и против терроризма, экстремизма, антисемитизма и прочих трескучих «измов», которые так отравляют жизнь простым обывателям.

— И кто борется, — спросила я, — те старушки — божьи одуванчики, которых я видела на заседании?

— Ну что вы! — усмехнулся он. — Это все декорации, а вот пана Маркса нам будет очень не хватать. Он из настоящих закаленных бойцов. Поэтому нам так не хватает пакета, который он должен был привезти сюда, но скоропостижно скончался. Да и смерть его вдовы я считаю звеном общей цепи. Кому-то очень не нравится деятельность нашего общества.

— Может, это простое совпадение?

— Я не верю в совпадения, потому что был свидетелем одного преинтересного случая. Одна моя приятельница по имени Сарочка в юности подрабатывала официанткой и мойщицей посуды в ресторане «Адрия», что прямо на Вацлавской площади. И вот однажды начальство устроило ей большой скандал — она поскользнулась на мокром полу кухни и уронила целую коробку ножей из хорошей советской нержавейки. Сейчас таких ножей уже не делают. Конечно, грохот страшный, начальство ругается, клиенты перепугались. Сарочка даже обиделась на метрдотеля — ведь не тарелки же уронила, все целое, за что ее ругают? Помнится, я долго ее успокаивал. А наутро пришли советские танки…

«Боже, — взмолилась я про себя, — куда я в очередной раз вляпалась?» Вместо того чтобы спокойно переводить с иврита и наслаждаться красотами Златы Праги, я уже стала свидетелем по делу об убийстве (хорошо, что не подозреваемой), услышала о деятельности тайного общества с неясными целями, да еще мой загранпаспорт находится у иностранного полицейского. Я уж не говорю о том, что исчез третий член нашей маленькой группы, о котором я, в сущности, ничего не знаю.

Словно прочитав мои мысли, пан Кон спросил:

— Я уверен, что о пакете знает тот парень, который сбежал. Очень вас прошу, пани Валерия, если вы все-таки его увидите, скажите, что я дам хорошую цену. Не стоит прятаться и выжидать — меня не интересуют убийства, меня интересует пакет пана Маркса.

— А что там, в пакете? — спросила я, придав голосу самое невинное звучание.

— Как, вы не знаете? Да это и не тайна никакая, все равно в нее мало кто верит.

— А все же?

— Йозеф Маркс нашел формулу «а-шема» — великой каббалистической надписи, с помощью которой наш великий предок рабби Лёв бен-Бецалель оживлял глиняного истукана — Голема! — Голос пана председателя звучал так торжественно, что я подавила чувство разочарования. Думала, что услышу стоящее, а тут какие-то сказки…

Так, за разговорами, мы дождались небольшого автобуса, куда погрузились все участники злополучной прогулки, и поехали в полицию для дачи показаний. Тело Карни увезли еще раньше, на «Скорой помощи».

Уже в автобусе я стала объектом недоброжелательного к себе отношения. Кроме меня и Изидора Кона в полицейский участок ехали девять человек, четыре женщины и пять мужчин. По-чешски говорила только одна высокая сухая старуха, одетая с шиком пятидесятых годов: кружевные перчатки, тяжелое бархатное платье с рукавами-буфами и мелкими пуговичками от шеи до талии. Остальные, как я поняла, были из России.

— Почему нас везут в полицию? — громко возмущалась полная женщина, обращаясь к соседям. — Вот ее хахаль убил и пропал с места преступления, а нам отдувайся!

— Я хоть и сам еврей, — вторил ей щупленький мужчина в очках и кепочке, — но считаю, это дело Израиля и Чехии, и нечего нам, российским гражданам, вмешиваться. Мы приехали на конференцию по приглашению общества и совершенно не заинтересованы участвовать в чужих разборках.

Дмитриев попытался вступиться за Ашера.

— Ну, зачем же вы так? — укоризненно произнес он. — Нормальный парень этот израильтянин. Мы с ним о фотоаппаратах беседовали.

— Вы можете подтвердить его алиби? — спросил щупленький мужчина (я про себя назвала его Вуди Алленом в кепке). — Вы его видели, пока жертва была жива?

— Нет, — ответил Дмитриев. — Я не видел ни его, ни ту женщину. Парень присоединился ко мне один.

— Вот! — торжествующе заявила толстуха, которую я про себя окрестила мадам Ерошкиной — у нее на платье была приколота яркая брошка с павлином. — Я же говорила! Сначала убил, а потом побежал свидетеля искать, чтобы тот подтвердил его непричастность. Ан нет! Не вышло!

Мне захотелось вмешаться и осадить злобную бабу, но, поразмыслив, я промолчала. В сущности, что я знаю об этом Ашере? Да ничего! Какие у них были отношения с Карни? Почему Карни так им помыкала, а он молчал? Может, у него нервы не выдержали. Я ее меньше недели знала, и то иногда хотелось придушить, а с Ашером она знакома, по всей вероятности, дольше, чем со мной.

Напротив меня сидела молодая пара. Она — крашеная блондинка с темными корнями волос и с яркой, слегка размазанной губной помадой, он — крупный высокий парень, с простым лицом сельского гармониста. Интересно, что им надо было в обществе потомков бен-Бецалеля? Неужели и в российских селах есть правнуки великого раввина? Девушка шептала своему спутнику, держа того за рукав:

— Вот ведь влипли! И чего ты меня туда потащил? Прикольно, прикольно… Как бы боком мне не вышли твои приколы — у меня виза чешская просрочена, в два счета вышибут при любом подозрении.

— Успокойся, все будет в порядке, — говорил ей парень. — Все будет хорошо, мы же ни в чем не виноваты.

За мной сидели еще люди, но оборачиваться было неудобно, поэтому я наклонилась к уху пана Кона и спросила: