Он сделал паузу, а затем дал слово мне, чтобы я рассказал группе о нашей, или скорее моей, находке. Ну я и рассказал — и про идеально ухоженный сад камней, и про пятую обжитую комнату, на которую не обратили внимания при обыске.
— Сомневаюсь, что он наоставлял в этой комнате отпечатки пальцев, но какие-то биологические следы должны были остаться, — добавил я.
— Цукумогами… — задумчиво протянул Накамуру. — Твоя шутка, Сато-тян, оказалась пророческой.
— И им оказался менталист такого уровня, — в голосе Судзуки прозвучали нотки зависти, — что смог не просто подчинить Мацууру, изготовить его руками бомбу и переписать его память, но и стереть самого себя из воспоминаний всех, кто жил в доме. Буквально стал духом, призраком. А потом, когда появился Чернов — свернул всю свою деятельность?
В комнате стало тихо.
— Вот это нам и надо выяснить! — Окада первым нарушил молчание. — Ито-сан, берите группу криминалистов и пропылесосьте сад, террасу, комнату для медитаций и комнату этого… «садовника». Сато-тян, Судзуки-сан и Ямада-сан, ещё раз пообщайтесь со слугами. Ищите несостыковки, связанные с садом камней и распорядком жизни в доме. Накамура-сан, на вас внешние камеры видеонаблюдения. Мне нужно фото этого призрака, кто его привозил или увозил, какая у него походка, одежда — любая зацепка для поиска по базам данных. Да не мне вас учить!
Окада повернулся ко мне и задумался. Он хоть и включил меня в группу, но по сути, на словах. И сейчас в его голове явно возникло недопонимание, как так, что я вообще здесь делаю без кучи бумажек, подписанных тремя начальниками.
— Позвольте мне поработать с вещдоками, Окада-сан, — прервал я его размышления.
Окада с облегчением кивнул.
— Отличная идея! Пойдемте со мной, Танака-сан.
ㅤ
В архиве вещдоков, заставленном стеллажами с опечатанными пакетами, пахло гарью и химией. Окада молча наблюдал, как я осматриваю остатки коро и лабораторного оборудования. Всё было именно так, как и описывали криминалисты. Ничего необычного.
Ну вот разве что электронные весы.
— Смотрите, Окада-сан, — позвал я следователя. — На нижней крышке затёрт серийный номер, видите?
— Думаю, криминалисты тоже это заметили, — хмыкнул Окада.
— Безусловно, — кивнул я. — Но весы производства Японии. И они электронные. На микросхемах тоже могут быть серийные номера.
Окада скривился, будто лимон съел, кому-то позвонил и разразился длинной тирадой. Я понял только одно слово — весы, после чего последовала непереводимая игра слов с использованием местных идиоматических выражений.
В следующем пакете были два тубуса из-под «Дикого огня».
— Это всё из мусора? — спросил я у служащего.
— Да, Танака-кэйбу, из мусора, — кивнул тот.
Я взвесил оба тубуса. Вес вроде обычный. Внутри явно пусто. Так… а вот это что?
— Можно лупу и ультрафиолетовый фонарик? — попросил я.
Служащий даже никуда не ходил, достал то и другое из-под стола.
По краю крышки тубуса, на стыке с основным корпусом, на разорванной внешней бумажной наклейке, виднелись следы клея, а парочка тонких волокон светились в ультрафиолете.
— Окада-сан, — позвал я следователя, — посмотрите.
Он подошёл и с любопытством осмотрел мою находку.
— Похоже на след от акцизной марки, — он посмотрел на меня. — В отчёте было указано «акцизная марка отсутствует».
— А она не просто отсутствует, она удалена. А зачем Светлейшему князю Чернову, чей род является монопольным производителем «Дикого огня», покупать собственную продукцию здесь, в Японии?
Окада пригладил ёршик на голове, поправил галстук, потом резко, порывисто, ткнул мне пальцем в грудь.
— Я вас ненавижу, Танака-сан!