— Да-а-а! — снова поддержал оратора хор голосов. После этого они встали, как по команде, подхватили свои рюкзаки и вышли из класса.
Я даже среагировать не успел, зависнув на новых словах. Это матерное что-то?
Кажется, я облажался. Не такие уж и тупые эти подростки, а расслабился здесь я. Такие дела. Пу-пу-пу.
Сев за стол, подпёр подбородок рукой и стал думать. Ситуацию нужно исправлять. Мне с ними открытый урок ещё провести предстоит, а тут бунт нарисовался. Выкинут что-то подобное и пиши пропало. Это не лучшим образом отразится на общей картине.
Да, ребята. Вы не стадо. Вы стая. Об этом я как-то сразу не подумал. А в стае, что нужно делать? Правильно, стать вожаком. А для этого нужно сместить прежнего. Понятное дело, махаться с ребёнком я не стану. Но подружиться как-то нужно. Примет один — примут все.
А кто у нас вожак? Я стал вспоминать вчерашний день. Самым активным был рифмоплёт. Все остальные нет-нет, да поглядывали на него и на его реакцию. Так что, скорее всего, он и есть вожак. Вот только сегодня в классе его не было видно. Нужно выяснить, где он, и потолковать с ним. Главное, я понял одно: с этими детьми не прокатят лёгкие уловки. Нужно придумать что-то более заковыристое.
И… какие, мать его, отношения? Слово-то какое — фиг выговоришь. Это что-то заразное? Мысленно отметил, что про эти отношения тоже нужно выяснить.
Ну а пока, раз урок сорван, схожу к Павловне и узнаю, что она от меня хотела. Наверняка снова будет втирать, как важно не облажаться перед комиссией и бла-бла-бла.
Возле кабинета завуча я столкнулся с Глебом. Он как раз вальяжно вывалился из кабинета, поправляя на себе пёструю рубаху. Вид у него был довольный, как у сытого льва. А на шее виднелись едва заметные красные полосы. Интересно у них тут настроен образовательный процесс.
— О! Егорка, — оскалился он и шагнул ко мне. — Слышал, ты крупно облажался. Ц-ц-ц, нехорошо.
Ни фига себе здесь информация распространяется быстро. Вроде же только что класс ушёл. Когда он только успел узнать со своей высокой загруженностью в разных областях?
— Не справляешься даже с детьми, — продолжал глумиться этот клоун.
Хмыкнув, я приблизился к нему и шепнул на ухо. Так, чтобы не слышали случайные свидетели.
— Скажи-ка, Глебушка, а ты когда отливать ходишь, папаша и писюн твой придерживает? Или он тебя только на работу устраивает и женщинами делится?
Глеб сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Даже я услышал.
— Ахах, — натужно рассмеялся он и поднял вверх указательный палец. — Смешно сейчас было. Иди и ты посмейся. Елена Павловна не так смешно шутит, как ты, но тоже умеет, — он шутовски изогнулся и изобразил приглашающий жест, пропуская меня в кабинет.
— Предпочитаю смеяться в более комфортной обстановке, а не на работе, — отбрил его я и постучал костяшками пальцев по двери.
— Да-да, войдите, — послышался немного запыхавшийся голос Павловны.
Я вошёл и увидел завуча, которая сидела за столом, раскрасневшаяся, и поправляла причёску.
— Здравствуйте, Елена Павловна, — поздоровался я, закрывая за собой дверь. — Мне передали, что вы меня хотели видеть.
— А, Истомин, — сказала, словно выплюнула. — Проходите.
Но я и без её разрешения не стоял на месте. Прошёл в кабинет и уселся на диван. Павловна смерила меня недовольным взглядом.
— Вы почему в чате не отвечаете?
— В каком?
— В рабочем, — Павловна взяла в руки телефон.
— Не знал о таком, — пожал плечами я.
— Как это вы не знали? Я же говорила вам о нём и документы туда скидывала.
— Елена Павловна, кажется, не только у меня проблемы с памятью, — я постучал себя по виску указательным пальцем. — Вы мне сказали о какой-то телеге, а у этого слова много значений. Изъясняйтесь более конкретно.
Павловна вздохнула и отложила в сторону телефон. И начала терпеливо объяснять:
— Егор Викторович, телега — это мессенджер такой. Телеграм. Голубенькая иконка с самолётиком. У нас там рабочий чат. И родительский чат тоже там. Вам необходимо читать сообщения и отвечать на них.