— Бабские загоны. Может, думала, снова тебя окрутить?
На предположение Вити ничего не отвечаю. Час спустя, выпроводив его, звоню человеку, чье имя не стоит называть. Он пару раз за мою жизнь уже помогал. Например, в той заварушке в подвале с долгами…
В общем-то, в политику, я тоже иду по его наставлениям, просто кроме меня об этом никто не знает. Даже Витька.
— Доброй ночи. У меня к вам небольшая просьба. Конфиденциальная.
— Говори.
— Есть один ребенок. В преддверии выборов мне нужно точно быть уверенным, что он не мой.
— С тобой завтра свяжется мой человек. С ним все решите.
— Спасибо.
В ответ слышу гудки и кладу телефон на стол.
Нужно проверить.
Конечно, этот ребенок не мой. Но я должен быть уверен на сто процентов.
Карина как-то слишком настойчиво пыталась донести, что мальчишка не имеет ко мне отношения. А что если…
Это, конечно, из области фантастики. Но если это так, я скорее обрадуюсь, чем расстроюсь.
Да, придется быстро решать вопрос с его матерью. Но в любом случае новость будет хорошей. Если, конечно, не брать в расчет тот факт, что она мне ничего не рассказала.
Почему?
По ее же логике, в таком случае я бы осыпал ее деньгами до конца жизни. Но она молчала…
Размещаюсь в кресле, снова прокручивая в голове тот вечер, когда Карина приехала к моему дому. Я был в бешенстве и не спустился к ней , ради ее же безопасности. Послал Журавля.
Он поговорил с ней от силы пять минут, а когда вернулся, сказал, что она ушла. В слезах…
Тогда я был так зол, что не хотел разбираться. Она клеилась к моему лучшему другу, пока меня не было в стране.
Но что, если она приходила тем вечером, чтобы рассказать о ребенке?
10
Утро начинается с того, что Илюша будит меня в пять, требуя завтрак. Пока кормлю его, снова и снова прокручиваю в голове наш вчерашний разговор с Димой.
Его черные, обдающие холодом глаза снились мне добрую половину ночи.
Это было ужасно!
Из-за этого я плохо спала, постоянно просыпалась, и Илюша вместе со мной. Он, как никто другой, чувствовал мою повышенную тревожность и капризничал.
Вчера я вернулась домой с пустыми руками, хоть и сказала Марине, что иду в магазин. Но и без этого было понятно, что со мной что-то не так. Я вернулась бледной, подавленной, с частым сердцебиением и дрожащими руками.
Маринке не потребовалось много времени, чтобы выпытать из меня все до последней буквы, а потом устроить настоящую истерику. Шепотом.
Она ругала меня за закрытой дверью кухни, чтобы никто не слышал. Говорила, что я поступила очень опрометчиво и глупо, подписав эти бумаги.
А я… я просто хотела, чтобы от меня отстали. Хотела, чтобы весь этот кошмар под названием «Астахов» наконец закончился…
Выдыхаю и, покормив Илью, снова укладываю его спать себе под бок. Сама же не могу сомкнуть глаз до самого будильника. Как только он звонит, в комнату заглядывает Марина.