Я замялась и вздохнула:
— Хочу. Очень хочу. А с тем, что Хейса сейчас нет, можно вообще ничего не говорить, чтобы он не злился. Потом расскажу. Если все пройдет хорошо, может, и уговорю его съездить со мной в следующий раз.
— Чувствую, тут есть подвох?
Как он так точно меня знает?
— Просто… я нервничаю ехать одна. У них там своя семья — Констанс, дети… А я — как будто врываюсь в чужой мир. Это немного страшно.
Он замолчал. Потом сказал:
— А давай я поеду с тобой? Хейс бы не хотел, чтобы ты ехала одна. Да и тебе будет проще, если рядом кто-то будет.
— Правда?
— Думаю, ты даже не представляешь, сколько всего я для тебя готов сделать, — прошептал он, все еще держа мою руку. — Но есть одно условие.
— Какое?
— Ты скажешь Хейсу, что едешь. Или я скажу.
Я застонала:
— Эта твоя преданность уже зашкаливает.
— Такой вот договор, Одуванчик.
— Ладно. Скажу. В воскресенье, если ты можешь?
— Без проблем. Будет маленькое путешествие. Он все еще живет в Кларита-Хиллс?
— Ага. Спасибо, Кинг, — я подняла наши сцепленные руки и поцеловала его ладонь.
Он повторил за мной — прижал нашу руку к губам и поцеловал. Его теплые губы разбудили внутри меня целый пожар. Я потянулась и поцеловала его в челюсть.
— Это многое значит.
Он наклонился и поцеловал меня в нос. Потом в щеку. Его губы скользнули к шее. Мы отпустили руки, и вдруг его ладони оказались на моих бедрах, он потянул меня к себе. Я запустила пальцы в его волосы, а его рот накрыл мой. В комнате было темно. Лишь лунный свет пробивался сквозь шторы. Между нами — мое одеяло. Но я все равно прижалась к нему ближе. Его язык скользнул внутрь. Мы задышали быстрее. Он развязал бантик на моей повязке, откинул голову назад, чтобы углубить поцелуй.
Глубже.
Жаднее.
Сильнее.
Мои ноги лихорадочно пытались скинуть с себя одеяло, которое все еще лежало между нами. Одним плавным движением Кингстон поднял меня, перекинул через покрывало, прижав наши бедра друг к другу, чтобы я могла двигаться в его ритме. Он перевернулся на спину, и я устроилась сверху, обхватив его ногами. Его руки скользнули по внутренней стороне моих бедер, большие пальцы нащупали край моих пижамных шорт. Он проник под ткань, коснувшись моего жара.
— Такая чертовски влажная, Сейлор, — вырвался из его уст хриплый шепот, пока я прижималась к его напряженному возбуждению между моих ног. Я двигалась вверх-вниз, забыв о стыде, отчаянно стремясь к разрядке, и мы целовались так, будто прошли часы. Я была на пределе, и меня накрыла волна невыносимого желания. Палец Кингстона продолжал гладить меня, и, словно точно знал, чего мне не хватает, его большой палец сместился к моему клитору. Он надавил ровно с такой силой, как нужно, двигаясь по кругу и мое тело задрожало от макушки до пят. Единственным звуком в комнате было наше прерывистое дыхание, и он застонал мне в губы…
Этого оказалось достаточно.
— Кинг, — вырвалось у меня, когда перед глазами взорвались яркие вспышки.
Я терлась о него, как самка в брачный сезон, и мне было все равно. Ничего в жизни не ощущалось так потрясающе и при этом мы даже не занимались сексом.
Его руки легли на мои бедра, направляя меня в медленном, сладком ритме вдоль его напряженного тела.
Я обессиленно упала на него, задыхаясь, будто пробежала марафон, а он просто гладил меня по затылку, пока я пыталась прийти в себя.