— Это для меня? — я покачала головой, моргая, чтобы не разреветься. — Это то, над чем ты все это время работал?
— Да. Хотел сделать тебе сюрприз.
— Ты всегда меня удивляешь, Кинг, — прошептала я, потому что это была правда. Он удивлял меня каждый день — своей заботой, своей внешностью, своей уязвимостью, защитой, добротой. Все это уживалось в нем одновременно.
Он повел меня за полку, где маркером была оставлена надпись от руки:
Одуванчик, я наконец-то знаю, чего хочу пожелать…
С любовью, Кинг.
Дата была написана внизу, и он улыбнулся мне, прежде чем заговорить:
— Когда я закрываю глаза, я вижу тебя. Каждый, чертов, раз. Будь то одуванчик в руке, сиденье в машине или стройплощадка — я вижу тебя. Всегда. Только тебя. Когда я набил этот цветок рядом с надписью Живи или умри — я уже тогда знал, что хочу сказать… но боялся это произнести вслух.
— Что? — прошептала я, голос дрожал, а по щекам текли слезы.
— Что я люблю тебя. Всегда любил. Эти последние месяцы — вот чего я так долго желал. А она все это время стояла прямо передо мной.
— Кинг… — покачала я головой, потому что меня переполняли чувства. — Я тоже тебя люблю. Именно это я и хотела тебе сегодня сказать. Я уже давно в тебя влюблена. Просто так боялась признаться. Даже себе.
Он прижал меня к себе и обнял крепко-крепко. Мы стояли в этой мастерской, обнявшись, долго, пока я не подняла голову.
— Значит, теперь ты наконец-то переспишь со мной?
Он громко рассмеялся, а потом обхватил меня руками за ягодицы и приподнял:
— Черт возьми, да. Но мы сразу же поговорим с Хейсом. Это не интрижка. Никогда ей не было.
— Согласна. Он вернется через пару дней, и мы скажем ему лично. А пока перестань сдерживаться. Я тебя люблю. Ты любишь меня. Отнеси меня в дом и сделай со мной все, что хочешь.
Я увидела сомнение в его взгляде.
— Хотелось бы рассказать ему прямо сейчас. Я готов сказать всем. Хватит уже с этих секретов.
— Я тоже.
— Я хочу, чтобы все знали, что ты — моя, — прошептал он, прикусывая мочку моего уха.
— Мне кажется, я всегда была твоей, Кингстон Пирс.
Этого оказалось достаточно.
Он почти побежал к дому, пока я смеялась, запрокинув голову. Его рука все еще лежала на моей попе, другая была в моих волосах, а я прижималась лбом к его шее.
Когда мы вошли внутрь, он понес меня прямиком в спальню и уложил на кровать.
— Знаешь, сколько ночей я об этом думал?
— Наверное, столько же, сколько и я.
— Ты спала в моей кровати десятки раз. Я знаю каждый сантиметр твоего тела. И ни разу не был внутри тебя. И, черт побери, как же я об этом мечтал, Сейлор.
— Я тоже.
Он залез на кровать и поцеловал меня.
— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. Этого хочу.