Юрген отступил.
– Йовар, я…
Он только что увидел, как его наставник прослезился из-за того, что он покидал Тержвице. Йовар – и прослезился.
– Если хочешь, я…
– Ну уж нет, – отрубил Йовар гневно. – Собрался уходить – уходи. Развёл тут непонятно что! Хорош сиськи мять.
Фыркнул.
– Ладно уж. Ничего. Обойдёмся тут без тебя. Просто не дури, и всё будет в порядке. – Посмотрел на лилово-синее витражное окно. – Да, я переживаю за тебя. Но голова у тебя своя, вот ею и пользуйся.
Колдовские огни у окна потрескивали, как пламя в очаге. Они давали не только свет, но и тепло, – лето заканчивалось, и в соборе за пределами теневой завесы было сыро и противно холодно.
– Эй, Йовар.
Юргену казалось, он обязан что-то сказать. Что-то, что окажется важнее всех пустых перебрёхиваний с Йоваром за то время, что тот провёл в цепях.
– Я думаю, ты правда много наворотил за свою жизнь. – Шаркнул ногой о каменный пол. – Столько, что у порядочных людей волосы бы зашевелились. Но у меня нет другого родителя, кроме тебя. – Чуть улыбнулся. – Меня это устраивает.
Йовар метнул на него взгляд.
И снова: в уголке глаза – влажный блеск.
– Иди давай, – буркнул. – Тебе ещё Хранко морду бить.
– С ловлей чудовища справятся быстро, – заявил Юрген уверенно. – Я скоро вернусь.
Йовар опять повернулся к окну. Медленно кивнул.
– Возвращайся уж.
Юрген задумчиво погладил себя по затылку. Добавить ли что-то ещё? Не будет ли чересчур тошнотворно?
– Ой, шагай отсюда. – Йовар сморщился. – Надоел хуже горькой редьки.
Мог бы махнуть рукой, наверняка бы махнул.
– До встречи. – Юрген посмотрел понимающе. – Как приду обратно, сразу тебя найду. – Подмигнул. – Ты только далеко не уходи.
Йовар криво усмехнулся:
– Гадёныш.
Юрген отвесил полупоклон и шагнул через теневой полог.
Остальной зал – полутёмный и пустой, – дохнул плесневой сыростью. Собор обветшал с тех пор, как Кажимера уехала в Стоегост. Может, Уршула могла бы поддерживать его чарами вместо неё, но не решалась сюда соваться, – чтобы не тревожить Йовара и не мозолить глаза его ученикам.
К слову, об Уршуле.
Юрген думал, что Хранко скрылся в небольшом плавучем домике, который теперь занимал с Бойей, но, на удивление, обнаружил его сидящим на крыльце. Хранко ждал его, поглядывая на серое, совсем уже по-осеннему набрякшее небо.
Врезать ему хотелось ужасно. Как в старые-добрые – так, чтобы согнулся; а потом, сгладя разницу в росте, запустить пятерню в его вороньи волосёнки, любовно подстриженные по уровню нижней челюсти, – есть где зацепиться! – и макнуть головой в озеро. Но вместо этого Юрген, поставя руки в боки, разочарованно выдохнул:
– Ну ты и свинья.
Взгляд Хранко – почти что… виноватый?