– Мне очень любопытно, какие подробности вы можете рассказать о том, что произошло в Черном Кургане, – говорит гранд-мастер. – До нас доходили слухи о чудовищах, что наведывались в отдаленные деревни и прятались в лесах, но в таких небылицах нет ничего необычного. Их всегда распускают во времена великих потрясений и войн. Учитывая, что в Черном Кургане и в самом деле водились настоящие чудовища, подозреваю, что на этот раз некоторые из слухов могли даже оказаться правдивыми. Но знаете ли вы, что несколько месяцев назад схлопнулся водоворот Тлаксини? По тем проливам снова пошли торговые суда. Да и сама магия изменилась. Люди на всем континенте, если не во всем мире, чувствуют волны, что разошлись от Черного Кургана. Ученые моего братства позабыли про сон и пищу, они не отрываются от текстов и ищут хоть какие-то объяснения. Они напуганы.
В моей памяти что-то шевельнулось. Как будто я должен вспомнить что-то важное. Какое-то предупреждение, но оно ускользает от меня.
– Ничего полезного я не знаю, – говорю я. – Мы все просто одолжили свою силу. А управлял магией Дориан.
– Итак, мы вновь возвращаемся к Дориану, самому опасному человеку в мире.
– Самому… чего? Что-то вы перегнули. Вы его знали?
– Знал ли я его? – переспрашивает гранд-мастер Витрувий и отводит взгляд сначала вверх, потом в сторону, словно роясь в воспоминаниях. – Однажды мы мельком встретились. Он мне не понравился. Но лишь потому, что я сам был молод и не уверен в себе. Когда Дориан жил здесь, он всячески показывал, что ему не особо интересны наши учения; поэтому я считал его гордецом. Говорят, он то ставил в тупик, то страшно злил всех мастеров-теоретиков, но, поскольку боевыми искусствами он никогда не увлекался, мы с ним вращались в разных кругах. И все, кого ни спроси, говорили, что его главный дар – Целительство! В рассказы о его чудесах верится с трудом, но наши агенты смогли проверить несколько таких историй, и они оказались правдивыми. К тому времени, когда Дориан решил покинуть Хот'салар, к нему приводили самых отчаявшихся пациентов. Он спас охотника, которому случайно пробили стрелой брюшину. Вернул зрение пожилым людям с бельмами на глазах, и те даже заявили, что теперь видят лучше, чем в молодости. А однажды к нему пришла недавно забеременевшая девушка, почти доведенная до смерти легочным червем. Она молила спасти не ее, а нерожденного ребенка. Говорят, Дориан перенес плод в утробу ее сестры, после чего три дня непрестанно колдовал и вытащил из девушки кишащий клубок легочных червей. Годы спустя наши люди нашли ее, все еще живую и родившую уже нескольких детей. Она клялась, что все это – правда.
Даже его неудачи были победами. Однажды к нему пришел купец, печень которого усеивали опухоли… и Дориан убрал их, даже не надорвав кожу. Купец был несказанно рад, но Дориан заявил, что подарил ему всего лишь шесть месяцев жизни, ибо болезнь уже распространилась и укоренилась по всему телу. Менее порядочный человек отпустил бы купца, ничего не сказав, и купался бы в овациях – ведь тот выглядел в сто раз здоровее, чем до лечения, и никто бы не догадался, что он исцелился не полностью.
Мне очень хочется и дальше слушать рассказы гранд-мастера о Дориане, однако я чувствую себя стрелой в растянутом луке и дрожу от натуги, стараясь остаться на месте.
Однако Витрувий продолжает:
– Некоторые даже полушутя говорили, что если ты умер меньше суток назад, то Дориан вернет тебя к жизни. Один из наших магов как-то спросил его, правда ли это, и Дориан раздраженно ответил, что неправда: все целиком зависит от обстоятельств смерти, и даже если шанс спасти мертвеца еще есть, то помочь он сможет не позднее чем через шесть минут. Оживить человека через день у него получилось лишь однажды, в качестве исключения, и только потому, что человек рыбачил на льдине и упал в воду.
Таким он был. Даже приуменьшая собственные достижения, Дориан показывал, насколько они велики и невероятны. Но, как вам, наверное, известно, умелые люди часто попадают в одну и ту же ловушку. Когда вы превосходно освоили одно дело – или четыре, или пять дел, как Дориан, – у вас может возникнуть заблуждение, что…
Но я слышу, как с лестницы доносится одинокий шаг, да и гранд-мастер отвлекся. Как бы мне ни хотелось дослушать этого паука, завершать разговор в его паутине я не желаю совсем.
Я бросаюсь к открытой двери и жду, что мне в спину вот-вот врежется магический удар.
Но до двери всего несколько шагов, и я успеваю. Затем бросаюсь в сторону, ухожу с линии огня. Затем при помощи таланта взмываю вверх. Подпрыгиваю к потолку, вонзаю когти из черного ка'кари в балку и махом подтягиваю ноги, чтобы перевернуться и повиснуть вниз головой.
Как я и ожидал, через секунду гранд-мастер вылетает из открытой двери кабинета и оказывается прямо подо мной. Его руки охвачены голубым огнем, от тела исходит сила.
– Братья! – кричит он. – Ко мне!
Он оглядывает пустой коридор, после чего бежит к углу.
Стоит мне спрыгнуть с потолка и проскользнуть обратно в его кабинет, как до меня доносится грохот нескольких пар ног. Я слышу взбудораженные голоса монахов.
Подхожу к его столу. Времени нет.
~– Может, тебе не стоит спешить и…~
Я хватаю браслет со стола.
Точнее, пытаюсь.
Мои пальцы проходят сквозь иллюзию, лишь слегка за что-то зацепившись.
За что?
За активатор.
Я сразу же бросаюсь к выходу, но не успеваю ухватиться за дверь, которая захлопывается перед моим носом. И запирает меня в кабинете.
Грохот дерева и железа гулким эхом отдается в моей груди. Звон встающих на место засовов кажется пощечиной.
Я в ловушке.
Я стремительно подлетаю к окну, поджимаю ногу и собираюсь вложить в пинок всю силу моего таланта, чтобы вышибить окно из проема.
Но останавливаюсь. Подношу к глазам ка'кари. Вижу у окна коварный силок.