– Стой, Безымянный! – кричит Дженин.
Я замираю. Не потому, что повинуюсь моей королеве, а потому что последней меня так называла сама Белая Госпожа, Алебастровый Серафим, а до этого – Волк. Люди этого имени не знали.
– Ты думаешь, что я сошла с ума, – говорит она Логану таким тоном, что все в комнате еще больше уверяются в ее безумии. – Хочешь, докажу, что это не так?
– Я никогда этого не говорил, – ласково отвечает Логан.
– Да, никогда не говорил, – рычит она.
– Я не верю, что ты сошла с ума, – повторяет Логан, и я верю ему.
Он ошибается, но я ему верю.
Дженин шипит:
– К тебе придет человек с посланием, и тебе придется уехать.
Логан косится на меня; ему явно неловко спорить с ней в моем присутствии.
– Милая… это происходит по сто раз на дню. Не такое уж это и предска…
В комнату входит придворный, и Логан резко замолкает. Он жестом подзывает вошедшего. Тот негромко извиняется и передает Логану записку.
– Это не тот человек, – бормочет Дженин. На ее лице написана тревога. Но, кажется, кроме меня, королеву никто не слышит.
Логан читает записку, затем качает головой и отсылает придворного прочь.
– Видишь? Я остаюсь…
– Это не тот человек, – говорит Дженин.
Логан всплескивает руками.
– Я сто раз тебе говорила. Пыталась объяснить, – продолжает Дженин. – В тот день Дориан что-то сделал. И не только с малышами. Со мной, – ее голос дрожит на последних словах, лицо искажает гримаса, но она сдерживает рыдания.
– Я не желаю слышать о Дориане! – огрызается Логан.
– Логан, до того дня на моем животе не было растяжек! Я почувствовала, как ворочаются в моей утробе близнецы. Они будто в один миг стали вдвое больше и сильнее. Быть может, они были слишком маленькими, слабыми и не выжили бы, а он их исцелил. Ты ведь знаешь, что прежде он был одним из величайших Целителей Хот'салара. Там о нем ходят легенды… но, говорю же, мне кажется, что он случайно передал им свои…
– Прекрати! Замолчи! – приказывает Логан. – Мальчики в порядке!
– Я знаю его. Я знаю, что он не навредил бы им нарочно. Но вокруг было столько магии…
– Ты знаешь его? Дориан говорил тебе, что меня нет в живых! Все, что он говорил тебе, было ложью!
– Нет! Нет, Логан, не все.
Лицо Логана вытягивается, он смотрит на нее пристально, недоверчиво.
– Боги… – выдыхает он. – Ты все еще его любишь. – Мне не понять, как он пришел к такому выводу, но я замечаю виноватое выражение, проскользнувшее по лицу Дженин.
Затем Логан переводит взгляд на меня, и я вижу в его глазах тысячу мыслей и бурлящую смесь чувств.
Мне не сбежать. Я лишний в этом невыносимом разговоре, сторонний наблюдатель, который видит, как ширится трещина в отношениях супругов и как этот разлом грозит перерасти в настоящее землетрясение, которое разрушит их жизни и все, на чем зиждется власть Логана.
Я вижу, как он стыдится того, что его застали в такой момент; вижу, насколько он беспомощен перед лицом столь масштабных бед – но еще я вижу, как он рад тому, что за ссорой их застал именно я, а не кто-то другой.
Обычно Логан сдерживает свой гнев, когда злится на тех, кого любит. А он любит Дженин больше всего на свете. Но…