– Скорее мытарство.
– Так тебя растак, ты победил. Дальше мне крыть нечем.
– «Растак»? – повторяет он. Но улыбка тут же сползает с его лица. – Уверен, ты уже слышал сплетни. То, о чем болтают… не выдумка.
– Я никаких сплетен не слышал. – У меня внутри все сжимается.
Логан застывает, стянув жакет со своего рельефного торса только наполовину, затем снимает его полностью и кидает на спинку кресла.
– Про Дженин? – слегка недоверчиво спрашивает он.
Затем замечает выражение моего лица и явно верит мне.
– Меня должно бы радовать, что ты не знаешь всех сокровенных подробностей моей жизни, особенно если учесть, что она и так почти вся выставлена напоказ, но…
Перед тем как стать королем, Логан никогда не делал длинных пауз. Теперь он привык взвешивать слова. Даже когда говорит со мной.
«Друг был бы рядом с ним», – сказала мне камергерша.
Что же за беда стряслась?
– Что случилось с Дженин? – спрашиваю я.
Логан потирает большой ручищей лоб, на котором еще нет ни единой морщинки. Переодевается в чистые темные штаны и белую льняную блузу. Большинству портных приходится одевать клиентов так, чтобы приуменьшить недостатки или подчеркнуть достоинства. Но у Логана достоинств столько, что его портные избаловались, выбирая, какие из них выделит очередной наряд для очередного события. Подтянутый, мускулистый, высокий, длинноногий и широкоплечий, – кажется, даже изголодавшийся, замызганный и одетый в тюремные лохмотья Логан выглядел красивее меня, разодетого в лучшие ладешские шелка.
Когда камердинер застегивает последние пуговицы, Логан подает ему знак, и тот понимает, что может идти.
– Прислать парикмахера через пять минут, государь?
– Десять.
Камердинер задерживается у большой двери с блестящими бронзовыми петлями, которая изготовлена из какой-то экзотической полосатой древесины, не то из бокоте, не то из астрониума. Убранство ошеломляет роскошью; и камердинер в белых перчатках, и Логан смотрятся здесь к месту. В отличие от меня.
– Ваше величество, вы просили меня напомнить, что не желаете сегодня опоздать и в третий раз за неделю оскорбить шеф-повара Вайдена.
Логан что-то вяло бурчит себе под нос.
Камердинер говорит:
– Десять минут, но я впущу всех дам сразу, хорошо?
Логан утвердительно мычит в ответ.
– Благодарю, Арикс.
– Кроме того, госпожа Бризе напоминает вам, что перламутр очень хрупок, и просит не пытаться повторить аллореанскую шнуровку самому.
– Хорошо, хорошо! Иди уже! – говорит Логан.
Камердинер уходит быстро, но без страха. Тяжелая дверь закрывается, петли не издают ни звука.
Тогда Логан произносит:
– Я сам прошу их напомнить мне что-нибудь, а потом кричу, когда они выполняют просьбу. Уже начинаю думать, что хуже работы короля может быть только работа на короля.
Я улыбаюсь.
– Наверное, мне сейчас нужно заверить тебя, что служить тебе не так уж и плохо, после чего ты плавно подведешь разговор к тому, что я тоже мог бы тебе послужить и взвалить на себя какое-нибудь тягостное дельце? – спрашиваю я. – И мне будет совестно тебе отказать, поскольку я только что говорил, будто служить тебе не так уж плохо?