Так что я делаю непроницаемое лицо и объявляю, что пора спать.
Зная, что в свои четыре годика она уже склонна к театральности, нам с Кларой лучше быть на высоте к тому времени, когда ей исполнится шестнадцать, иначе у нас будут серьезные неприятности.
Клара
На парковке отдела полиции открываю поисковик на своем смартфоне и набираю имя женщины, которое дал мне детектив, – той, по требованию которой на Ника выписали охранный ордер. Желание все узнать просто-таки съедает меня – не могу дотерпеть с этим до дома. Феликс на заднем сиденье ведет себя неспокойно, но на сей раз мои собственные нетерпение и отчаяние берут верх. Смотрю результаты поиска по имени, которое назвал мне детектив, – Мелинда Грей.
Загружаются все обычные сайты социальных сетей. Фотка профиля вряд ли ее собственная: там в основном какое-то кристально-голубое побережье с пальмами сбоку – наверное, Гавайи, Пуэрто-Рико или Виргинские острова. В центре фотографии стоит женщина в бикини и саронге, хотя так далеко, что ее почти невозможно разглядеть – просто небольшое дополнение к пальмам и морю. Ее твиты защищены настройками приватности, страница в соцсети тоже закрыта. В открытом доступе лишь ее коллекции на «Пинтерест», однако все, что я там нахожу, – это страсть к шоколаду и поделкам ручной работы. На сайте «Белых страниц»[29] указан адрес на Паркшор-драйв, который я быстро записываю на тыльной стороне ладони, но прежде чем успеваю продолжить исследования, звонит мой телефон.
– Алло. – отвечаю я, взбудораженная этим несвоевременным звонком, который оторвал меня от Мелинды Грей и от попыток увеличить ее фотографию в профиле, чтобы посмотреть, удастся ли мне уловить цвет глаз или волос. Мелинда Грей подала в суд на Ника. Эта женщина в белом бикини и ярком саронге подала в суд на моего мужа. Я не могу даже приблизительно определить ее возраст и не могу сказать, красива она или нет, но все-таки задаюсь вопросом: почему? Почему она подала в суд на Ника? Спал ли он с ней? Был ли у них роман?
Вспоминаю все те случаи, когда Ник засиживался на работе и возвращался домой, когда мы с Мейси уже были в постели. Он был тогда не на работе, а с Мелиндой Грей? В памяти всплывают слова Мейси: «Плохой человек гонится за нами!» – и я задаюсь вопросом, была ли Мейси уверена, что это был именно мужчина, или же ее с Ником преследовала плохая женщина. В день катастрофы солнце было очень ярким. Насколько высока вероятность того, что в тот момент, когда солнечный свет бил ей в глаза, Мейси все-таки разглядела водителя машины, которая столкнула ее и Ника с дороги, – если вообще существовал какой-то водитель, который столкнул их с Ником с дороги?
– Клара, – произносит мягкий добрый голос, отвлекая меня от мыслей о Мелинде Грей. – Это Коннор.
И я сразу чувствую огромное облегчение оттого, что в этот момент я не одна. Что не одной мне сейчас иметь дело со всеми этими вопросами, всей этой неопределенностью. Здесь Коннор.
И я ничего не могу с собой поделать. Просто спрашиваю открытым текстом:
– У Ника был роман на стороне? – И слезы уже наворачиваются мне на глаза, а отсутствия ответа более чем достаточно, чтобы с уверенностью сказать, что да, был. У Ника и вправду был роман на стороне. Молчание повисает между мной и Коннором секунд на тридцать, а то и больше, и даже после этого все, что он способен из себя выдавить, – это неуверенное «я не знаю». Начинаю извиняться.
– Зря я у тебя спросила… Ни к чему было ставить тебя в такое положение, – говорю я, напомнив себе, что Коннор был лучшим другом Ника, а не моим. Конечно, Коннор никогда не предал бы доверие Ника.
– Клара… – с сожалением произносит он, но я отмахиваюсь от него.
– Нет, – говорю. – Пожалуйста, забудь об этом. – И наблюдаю, как стайка уток вразвалочку пересекает парковку отдела полиции, направляясь к пруду на противоположной ее стороне. – Забудь все, что я только что сказала. Забудь, о чем я спрашивала. Зачем ты звонишь? – спрашиваю, только сейчас вспомнив, что это Коннор позвонил мне, а не наоборот.
– Хотел узнать, всё ли с тобой в порядке, – говорит он, и я коротко отвечаю, что всё у меня в порядке, вытирая слезы с глаз.
Двадцать минут спустя я появляюсь на пороге дома Эмили с чашкой латте со льдом в руке, купленной в новой кофейне в городе. Кубики льда в пластиковом стаканчике подтаивают, и его наружные стенки становятся влажными.
– Это тебе, – говорю я, после чего зову Мейси и благодарю Эмили за то, что она ненадолго избавила меня от хлопот. – Ты такая хорошая подруга… – Хотя ни словом не упоминаю ни про истерику Мейси на парковке продуктового магазина, ни про свою полную беспомощность как родительницы, ни про тот факт, что Эмили, вероятно, спасла Мейси жизнь. У меня голова идет кругом от информации, полученной за последние несколько часов, – прежде всего того факта, что женщина по имени Мелинда Грей подала на Ника в суд с требованием охранного ордера. Я практически уверена в том, что у них был роман и что как раз она – отвергнутая любовница, жаждущая мести, – и столкнула его с Харви-роуд. Больше всего на свете я хочу поговорить обо всем этом с Эмили. И все же есть что-то настолько постыдное в неверном супруге, что я не могу заставить себя произнести эти слова вслух – по крайней мере, не в разговоре с Эмили, брак которой я всегда так осуждала.
– Это не доставило мне никаких сложностей, – говорит она мне, приглашая войти.
Я прохожу в фойе. Дом у нее солидный и даже немного чопорный, в стиле ар-деко, с насыщенными цветовыми акцентами и геометрическими узорами. Все строго на своих местах, и это вызывает у меня чувство досады, потому что я знаю, какой беспорядок царит в моем собственном доме – бедная собака Харриет осталась там одна на целый день без прогулки. Она наверняка уже нашла уголок, где можно пописать, и я буду отчитывать ее так, как будто она должна была сама открыть дверь и выйти на улицу.
– Правда-правда. Тедди просто обожает Мейси, – говорит она мне. – Нам надо почаще давать им поиграть вместе.
Эмили спрашивает, удалось ли мне сделать покупки, и я отвечаю, что да и что я никогда бы с этим не справилась, если б не она, на что она улыбается и ласково отвечает:
– Всегда пожалуйста.
Эмили относится к тому типу женщин, которых – пока вы не познакомитесь поближе – остальные женщины откровенно недолюбливают. Она настоящая красавица, у нее черные и блестящие, как обсидиан, волосы и безупречная оливковая кожа. Как и другие женщины, я тоже отнеслась к ней предвзято, когда они с Тео переехали в пустующий дом в нашем квартале – величественное строение в викторианском стиле. Только позже я обнаружила, что ее теплота и способность к состраданию идут вразрез с ее красотой, как будто нельзя быть одновременно красивым и приятным в общении человеком.
За несколько лет мы не обменялись и словом, хотя по всем статьям должны были сразу стать подругами. У нас было так много общего – от одновременных беременностей до детей, родившихся с разницей в несколько недель, и мужей с напряженным графиком работы, которые предоставляли нас самим себе на десять и больше часов в день.
Но мы с Эмили подружились только когда Мейси и Тедди наконец познакомились между собой в возрасте двух с половиной лет. Именно тогда я поняла, что она милая и добрая, а вовсе не такая надменная красотка, какой я ее себе представляла.
– Останешься на ужин? – предлагает мне Эмили, напомнив, что Тео нет в городе. Она довольно высокая женщина, как и я, но даже еще выше меня, так что сейчас смотрит на меня сверху вниз.
– А-а, ну да, – говорю я, припомнив. – Массачусетс. Автомобильная выставка. – Однако качаю головой и говорю, что нет. – Я не могу остаться, – говорю, едва не добавив: «Ник скоро будет дома». Это уже привычка, от которой так просто не избавишься. Ник должен скоро вернуться домой. Но сегодня Ника не будет дома. И завтра Ника не будет дома, и я поражена внезапным и болезненным напоминанием: Ник мертв. Подношу руку ко рту, но отказываюсь плакать. Я не буду плакать тут, в прихожей дома Эмили, когда Тедди и Мейси находятся прямо наверху. Чувствую, как горячие слезы наворачиваются на глаза, но сдерживаю их.
Рука Эмили опускается на мою руку.
– Я так тебе сочувствую, Клара… – шепчет она, тоже глотая слезы. – Мне так жаль, что все это происходит с тобой…
Но я быстро качаю головой и отстраняюсь от нее. Я не могу продолжать этот разговор – только не здесь и не сейчас. Потому что иначе я расплачусь, а я не хочу, чтобы дети видели, как я плачу. Опять зову Мейси, и теперь мой голос звучит громче, более свободно и не столь сдавленно.
[29] «Белые страницы» – справочник адресов и телефонов физических лиц (в отличие от «Желтых страниц», содержащих контактную информацию предприятий и организаций).