Резкий рывок. Непчич откинул его на пол и от души пнул по рёбрам.
— РАЗЖАЛОВАН! Из-за тебя — идиота — мы потеряли одарённого как минимум ЧЕТВЁРТОГО РАНГА! ТЫ ЗНАЕШЬ, СУКА, СКОЛЬКО У НАС ТАКИХ ОДАРЁННЫХ⁈
— Д-двое…
— ИМЕННО! А БЫЛО БЫ — ТРОЕ! И ЕСЛИ СЕЙЧАС ЖЕ Я НЕ УЗНАЮ, ПОЧЕМУ ТЫ САМОЛИЧНО ПРИНЯЛ РЕШЕНИЕ ПО ЕГО ЗАДЕРЖАНИЮ, ТО ОТПРАВИШЬСЯ ПОД ТРИБУНАЛ!
— Он исп-пользовал Дар в пред-делах администрации…
Непчич пыхтел. Красный, с пульсирующей жилкой на лбу. Вот-вот взорвётся.
— ДЛЯ ЧЕГО⁈
— Мы н-не успел-ли выяснить, — тут взгляд начальника охраны уставился на меня. — С-с Добрыниным что-то д-делали…
Упс.
Не очень хорошо.
Кажется, в этот самый момент Непчич разозлился раза в два больше. Он поднял залитые кровью глаза на меня и двинулся на меня, как бык на красную тряпку.
— Из каждой… — хрипел он на ходу, — проблемы… торчит… ТВОЙ НОС! — он попытался схватить за воротник и меня, но я с непроницаемым лицом перехватил его руку.
— Я — не твой подчинённый, — со сталью в голосе произнёс я. — И не позволю тебе даже пальцем себя тронуть. Имей это в виду.
— Правда? — его губы задрожали. — Прямо сейчас я могу отдать приказ и тебя повесят прямо на центральной площади, как шпиона и диверсанта. Русского или Кнежевичей, или Караджичей, или Франкопанов, или ФРАНЦУЗОВ! ИЛИ НЕМЦЕВ! ИЛИ КАК ПРОКЛЯТОГО ТУРЕЦКОГО ШПИОНА! ТВОЯ ЖИЗНЬ ЗАВИСИТ ОТ МОЕЙ ВОЛИ, А ТЫ СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ СО МНОЙ ТАК, БУДТО МЫ С ТОБОЙ НА РАВНЫХ⁈
— Именно так, — ответил я, даже не моргнув глазом. Даже не ослабив хватку. — Мы — на равных и есть. Будь иначе, ты бы уже избавился от меня, — я отбросил его руку и сделал шаг навстречу, глядя глаза в глаза. — Убьёшь меня — рухнет всё, что ты выстраивал и всё, за что ты боролся. Тебе этого не спустят ни в русском посольстве, ни, что куда хуже для тебя, София. Потому что они прекрасно знают, что я не шпион.
Я перевёл взгляд на начальника Охраны, продолжавшего лежать на полу и смотреть. С мелочной, паршивой улыбочкой он наблюдал, как Непчич едва не кидался на меня. Но как только мы встретились глазами, его улыбка исчезла, а он сам отвёл взгляд. Я снова посмотрел на Непчича и сказал ему:
— Особенно по тому поводу, который взбесил тебя прямо сейчас.
— Да ну⁈ — Непчич краснел только сильнее. Его челюсти были сжаты до такой степени, что желваки выглядели как выточенные из камня. — Не шпион, говоришь⁈ — каждое слово он цедил, но с такой натугой, что было невозможно не понять, насколько сильно он сдерживался, чтобы не рвануться в самую примитивную драку. С кулаками. Выплеснуть всё своё бешенство в бою. — Тогда что вы делали с этим сербом, что пришлось использовать Дар⁈
— Он демонстрировал свои силы, — честно, но без конкретики объяснил я. — Позёр тот ещё. Думаю, ты заметил, если общался. Он хотел наладить со мной связь.
— Цель. НАЗОВИ МНЕ ЦЕЛЬ ЕГО!
— Убийство Кнежевича — это всё, что я знаю о его целях, — преспокойно сказал я. — Не думаю, что для тебя это секрет, не так ли?
— Исчезни… ИСЧЕЗНИ С ГЛАЗ МОИХ, ПОКА Я НЕ УБИЛ ТЕБЯ НА МЕСТЕ!
Что-то подсказывало, что если он умрёт не от насильственной смерти, то от проблем с сердцем. Потому что такое поведение — на грани истерики — будет стоить его здоровью очень и очень дорого.
— Благодарю за приятную и содержательную беседу, Браслав, — я коротко кивнул ему и покинул кабинет. Как только захлопнул дверь за собой, то из-за неё послышался звук погрома и яростный крик.
Н-да…
Слишком острая реакция, даже для его темперамента. Может, у него были на Георгия планы? Или он что-то хотел сделать, но не успел?
Но сам факт такого поведения я про себя отметил. При следующем разговоре с Серебряковым или Шуйским, стоит поднять этот вопрос. Особенно с Серебряковым…
Кто такой этот Георгий вообще?
Второй военно-транспортный самолёт без опознавательных знаков замедлялся, чтобы завернуть на рулёжную дорожку и высадить новоприбывших.
Михаэль Кнежевич нервничал.