— Ваша официантка, — начинает он, но я, словно почувствовав что-то, поднимаю взгляд на вход, и моё сердце уходит в пятки. Потому что там стоит мой нынешний босс, который должен прийти с покупателем, и…
ОН. Тот, кто однажды уже разбил меня и моё сердце. Тот, кто хотел сломать и уничтожить ещё одну жизнь. Жизнь моей дочери. Нашей с ним крохотной малютки. Он дал мне денег на аборт и прогнал, как какую-то собачку. Закрыл все пути общения с ним, а после просто взял и уехал.
И вот он вновь здесь. В моём новом мире, который я с трудом выстроила по крупицам за эти два года.
Он перехватывает мой взгляд. Всего мгновение — и перед глазами проносится вся моя трудная беременность. Я вспоминаю, как впала в депрессию от того, что ОН меня бросил. Не пожелал даже и знать о дочери. Помню, как он хотел избавиться от неё. Но я не смогла…
— Эй, я с кем разговариваю?! — клиент с клубничным муссом дёргает меня за рукав и возвращает в реальность.
— Извините! Я вас слушаю, — перевожу взгляд на него и даже пытаюсь натянуть улыбку, но тщетно.
Все еще больно. Все еще сложно. Все еще сбивается дыхание от злости и разочарования.
— Говорю, ваша дура заказ у моей дочери взяла, а у неё аллергия на клубнику!
— Мы не были оповещены об аллергии, — отвечаю, стараясь зацепиться за реальность. — Ваша дочь должна быть в курсе и понимать, какие продукты ей нельзя заказывать. В названии “клубничный мусс” отлично прослеживается его содержание. К тому же она взрослая, и списать всё на её возраст нельзя.
— Я требую! — рычит он так громко, что привлекает внимание всех в зале. В том числе и моего босса, который стреляет в меня острым взглядом.
— Хорошо, — киваю согласно. — За мусс можете не платить. Ваша дочь к нему не притронулась. За остальное же придётся заплатить, — хватаю десерт. — Приятного отдыха! Заходите к нам ещё и следите за тем, что заказывает ваша дочь, — одариваю его улыбкой и пулей лечу на кухню.
Твою мать! О боже!
Он здесь!
Мне больно. Я чувствую это. Я помню каждый миг. Мне казалось, я живу, но сейчас замираю от того, как боль прошлого вонзается когтями мне в сердце, напоминая о тех ранах, что нанес Воронцов. Заставляет помнить и лить слезы в подушку.
Мне все еще сложно справиться со своими эмоциями.
— Маша, всё в порядке? — наш кондитер дотрагивается до моего плеча. — Что-то ты бледненькая. Плохо? — сочувственно заглядывает мне в лицо. — Может, водички? Таблеточки какой?
— Я… Мне умыться надо, — отвечаю и иду дальше, хоть всё вокруг словно в тумане, а в голове бьется лишь одна мысль.
В зале сидит отец моей дочери. Моей Эли. И возможно, он мой будущий босс…
Что мне делать?!
Не понимаю, как умудрилась не впасть в панику за те несколько часов, пока Савельев и Воронцов вели переговоры. Савельев — нынешний владелец ресторана, а вот Воронцов — мой бывший мужчина, от которого я родила дочь.
Искренне надеюсь, что их встреча окажется неудачной, и Воронцова не устроят условия сделки. Хоть бы он отказался покупать мой ресторан, тогда мне удастся и дальше спокойно работать.
Но решение потенциального покупателя нам пока не озвучивают. Леонид Сергеевич вообще скрытный человек и точно не раскроет результаты сделки.
— Мам, я пришла, — объявляю, разуваясь.
Возвращаюсь домой, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Не каждый день я знакомлюсь с отцом парня. Поэтому нужно постараться и произвести на него хорошее впечатление, хоть не очень и хочется
Мы познакомились с Олегом в моём ресторане, когда он зашёл поужинать с партнёрами.
Я обслуживала их столик. Слово за слово, и вечером меня уже караулили у ресторана с намерениями подвезти до дома. И взять номер телефона.
Я отталкивала его целый месяц! В конце концов Олег поймал нас с Элей на детской площадке. А потом он влюбил в себя мою годовалую дочь…
Да и меня тоже пленил своим отношением к ней. Не каждый готов принять своего ребёнка. А Олег… Безумно её любит. Дарит игрушки по поводу и без.
Нянчится с ней, когда может. И досуг старается выбирать так, чтобы малышка не оставалась в стороне и была с нами.
— А мы тут играем, — говорит мама, когда я захожу в детскую комнату. — Животных изображаем. Да, Эля? — ласково спрашивает свою внучку, показывая карточку коровы.