— Не видно. Прогнал меня, — рассказываю, злясь от этого ещё сильнее. — Сказал: “Разлюби Олега. Брось его!” Какое право он имеет так мне говорить?! Приказывать? А я разве знала, что Олег его сын?
— Возможно, и не знала, — открывает для меня дверь. — Но ты не злись на Матвея. Я не знаю, что у вас там произошло с ним, но он не забывал тебя ни на минуту.
— Он сделал мне больно. Он предал меня! — говорю и сажусь в машину.
— Мне жаль, мышка, — растягивает губы в улыбке и собирается уже закрыть дверь, но всё же решается добавить. — Но он любил тебя на самом деле. И, возможно, до сих пор любит. Иначе не стал бы настаивать на том, чтобы ты бросила Олега.
— Вы знаете про Олега? О том, что между нами?
— Я видел тебя сегодня в ресторане и всё сразу пробил, — признаётся. — Ваши официантки очень и очень болтливы. Надо будет над этим поработать.
— Но Матвею не сказали про Олега. Почему?
— Он не просил. А я без спроса в чужие дела не лезу, мышка, — подмигивает и наконец закрывает дверь.
А про Элю? Борис знает про Элю? Почему меня колотит от одной мысли, что завтра Матвей попросит Бориса разузнать про меня? И тогда все вскроется.
Я особо не распространяюсь о дочери в коллективе, но ведь кто-то может знать.
О боги мои! Почему мне так страшно?
— Маша? — удивлённо оглядывается на меня мама.
Откладывает книгу в сторону. Спускает ноги на пол и хмуро смотрит на меня.
— Ты чего так быстро? — недоумевает она, направившись ко мне.
По ее лицу проскальзывает легкая тень волнения. Скорее всего, она замечает следы слез на моем лице. Опухшие глаза всегда меня выдают, даже если ревела я несколько часов назад.
— А где Эля? — пытаюсь перевести тему.
Я пока не готова говорить о случившемся ни с кем. Тем более с родителями. Я помню слёзы мамы и крики папы, когда я сказала им, что жду ребенка, а его отец не хочет признавать мою малышку.
Отец злился так, что молнии вокруг летали. С трудом удалось его убедить оставить всё как есть. Ведь в конечном счёте у него есть прекрасная и любимая внучка. И ему не приходится делить её ни с кем. Он — единственный её любимый мужчина. Не считая Рустама, моего двоюродного брата и по совместительству отца моей лучшей подруги.
— С папой, — отвечает мама и дарит мне улыбку. — Играют, — бросает. — И не заговаривай мне зубы. Что случилось?
— Мам, — опускаюсь на диван и жду, когда она сделает то же самое и будет готова меня слушать. Когда она садится, я поджимаю губы. — Кажется, мне придётся расстаться с Олегом.
— Почему? — испуганно восклицает. — Ещё час назад всё было прекрасно, ты шла знакомиться с его отцом, а сейчас ты мне заявляешь о каком-то расставании! Что за бред? Поссорились?
— Разве с ним можно поссориться? — хмыкаю, вспоминая поведение своего жениха.
Он даже самые острые углы сглаживать умеет. Может, он не всегда идеален, но ссориться с ним я не могу. Он порой во время ссоры как скажет: “Я больше не могу с тобой ни о чём спорить. У тебя уши краснеют слишком красиво. Всё моё внимание отвлекают” — и я забываю обо всём, что хотела сказать.
— Невозможно, мам! — напоминаю ей.
Когда-то она была свидетельницей одной нашей “ссоры”, а после хвалила его и возвышала — какой хороший мальчик.
— Тогда почему?
— Его отец… — вздыхаю и замолкаю.
Одно воспоминание о случившемся час назад заставляет сжаться и вновь захотеть спрятаться. Стать маленькой и убежать от всех этих проблем.
— Ты хочешь расстаться с Олегом из-за его отца? — уточняет мама и прыскает от смеха. — Машунь, не смеши меня! Это глупость. Тебе жить с Олегом, а не с его папой — это раз. Неважно, что о вас думает Волков-старший — это два. Главное то, что у вас с Олегом всё хорошо. Что он любит тебя. Что в Эльке души не чает, — говорит она, успокаивая меня, и на моём лице возникает улыбка. — Поверь, он идеальный мужчина для тебя. Я ведь вижу, как он на тебя смотрит. Так, словно ты вся его вселенная. Да и, знаешь, ты привыкла к такому типу мужчин. Спокойным, рассудительным и тихим. Как папа. С другим ты жить не сможешь. Ты будешь с ним счастлива!
— Думаешь, стоит попробовать? — поднимаю на неё взгляд и касаюсь своей щеки. — Побороться за свои чувства?