— Чувствуешь, как тебя пожирают изнутри? — захохотала ЛжеСофия. — Твою плоть выжрут, а кости станут удобрением для этой земли, — она плавно провела рукой и вся земля… изменилась. Она стала похожа на огромное море из костей, в котором я начал медленно утопать. И снова смех. ЛжёСофия даже не сдвинулась с места. — Надолго ли хватит твоей невозмутимости, когда ты станешь частью этого места⁈
Но я… громко фыркнул.
Шлёп!
ЛжеСофия замерла на месте, хлопая глазами.
— Что ты делаешь? — спросила она.
— Убиваю паразитов, — преспокойно ответил я и снова ударил себя по руке, в том самом месте, где было шевеление. На то, что я медленно тонул в море костей, я даже внимания не обратил.
— М-м-м… — ЛжёСофия с лёгким недоумением взялась за подбородок и нахмурилась. — Но ты же видишь, что они не умирают… — шлёп! — Видишь же? — шлёп! Шлёп! — Эй, они не умирают!
Она вцепилась мне в плечо и начала дёргать, привлекая моё внимание. Впрочем, в чём-то она была права. Движение под кожей не прекращалось. А она задала вопрос:
— Зачем ты повторяешь бессмысленные действия?
— Они осмысленные, — ответил я. — Твари под моей кожей не умирают. Моя боль не становится меньше. Хотя я их давлю, как насекомых. А что это значит?
— Что у тебя не получается?
— Нет.
— А что тогда? — она всё больше недоумевала.
Эх, Патриарх. Жути ты нагнать смог, а вот побольше интеллекта в свою ЛжеСофию засунуть не удосужился.
— Раз они не умирают, значит и не существуют. Это иллюзия.
— ТЕБЕ БОЛЬНО! — вспыхнула ЛжеСофия, её глаза засверкали красными огнями. — БОЛЬ ИСТИННАЯ!
— Боль — это просто сигнал нервной системы, который предупреждает о повреждениях. Но твои штуковины, — я потряс рукой, под которой продолжали бугриться те маленькие твари, — не умирают, хотя должны. Ты просто обманула мою нервную систему.
Она оскалилась. Громко цыкнула и зарычала:
— Тогда ты распадёшься на плоть и кости! — и соединила руки, после чего я стал опускаться в море костей быстрее. — Твои кости дополнят этот мёртвый океан!
В ответ я вздохнул. Скрестил руки на груди. И спокойно уставился на небо.
— ТЫ УМРЁШЬ!
— Нет.
— ЧТО ЗНАЧИТ НЕТ⁈
— Кости. Мои кости сюда не подойдут.
— ЧТО⁈ — она рассвирепела. Потом снова нахмурилась. — Почему не подойдут?
— Потому что я не Зринский. А войти в это пространство мы смогли только через код крови Софии. То есть, только к её предкам, — я взмахнул рукой. — Это место — алое, прямая отсылка на кровь. Значит, мы находимся в святой святых кода. Значит кости здесь могут принадлежать только Зринским. Никто другой сюда просто не попадёт. Логично? Логично.
— ЭТО КОСТИ ГЛУПЦОВ, КОТОРЫЕ ВОЗОМНИЛИ СЕБЯ МУДРЕЕ ВСЕХ! ТЕХ, КТО ХОТЕЛ УЗНАТЬ СЕКРЕТЫ РОДА ЗРИНСКИХ! — из неё вот-вот пена пойдёт.
— Опять ложь. Мы испытываем не любознательность и не алчность, а характер. Если ты собираешься напугать меня иллюзией подкожных насекомых, болью или тем, что я утопаю в костях, то это было наивно, — я вздохнул и с трудом, но вытащил ногу из костей. Была уже по колено почти.
ЛжеСофия досадливо цыкнула.
Миг.