— Да, Ваше Величество! Перед отъездом сюда, я велел в самом срочном порядке взять под полный контроль телецентр.
— Выдвигаемся. Заодно вызови ко мне офицеров моей гвардии, они искупят предательство своего командира, как полагается — кровью.
Мы выдвинулись к Загребу. Адриан на ходу сделал звонок и громко, почти криком, принялся отчитывать какого-то генерала. Он уже не скрывался. Сомнительное решение, но его право.
Впрочем, если среди людей Непчича есть шпионы, то они доложат, в любом случае.
С Софией мы так и не договорили. Она, вместе с братьями, поехала отдельно, в сопровождении двух машин охраны. Напоследок мы только обменялись короткими взглядами.
Мы расселись по автомобилям. В главный — Адриан и… я?
Как только транспортная колонна тронулась с места, я услышал голос князя.
— Вот бы вывести мой народ на улицы. Предстать перед ними таким, какой я есть. Без посредника, в лице бездушного экрана, — задумчиво произнёс Адриан, в окно, на огни Загреба, распростёртого в отдалении. — Но Непчич отговорил меня. Говорит, что диверсанты противника всё ещё могут быть в городе и нападут, как только я окажусь в окружении толпы.
— В этом есть смысл.
— Он есть во всём, что ты видишь вокруг. И чего не видишь — тоже. А в чём его нет, тем его наделят. Уже наделили. Даже не сомневайся, — он цыкнул. — Мне нужно твоё мнение, Добрынин. Кто пытался меня убить?
— У меня нет мнения, только информация. Убийц нанял некий Боян Карлович. Кто он такой — я не знаю. Но призрак одного из ликвидированных убийц, указал на него. Полагаю, он связан с кланом Карловичей.
— Карловичи. Будь воля их главы, они бы пресмыкались перед кем угодно, как последние холуи. Хоть перед немецким кайзером, хоть перед чертом. Лишь бы заработать побольше. Но… убить меня. Это довольно смело, для этих ничтожеств. Такое возможно только в одном случае, — он отвернулся от окна и посмотрел на меня, сверкая зелёными глазами.
— Если им обещали протекцию, — сказал я. — Те, кто заинтересован в развале Иллирии и мог участвовать в происходящих событиях. Думаю, Рейх.
— Я тоже… — он стиснул челюсти, — … так думаю. Помнишь, о чём мы говорили в нашу первую встречу?
— Конечно.
— Тогда я хотел сохранить Иллирии независимость. Увы, мне придётся стать чем-то вроде ручного пса вашего императора, чтобы сохранить свою страну. Знаешь, насколько мне мерзко думать об этом?
— Только представляю.
Он невесело усмехнулся.
— Примерно так же, как если бы тебе в рот засунули кем-то зажёванную жвачку.
— Отвратительно.
— Вот и я об этом. Но лучше вы, чем турки. Да и не нужна им независимая Иллирия, скорее, они поучаствуют в разделе моей страны. Так вот, Виктор Добрынин. Вариантов у меня немного. Хороших — нет вовсе. Однако, ты показал, что на тебя можно рассчитывать. Поэтому, я предлагаю тебе сделку.
— Какого рода? — я чуть сощурился.
— Ты метишь в политику, не так ли?
— В дипломатию.
Он кивнул.
— Дипломатия — часть политики. Моё предложение тебе в следующем: я помогаю тебе продвигаться по дипломатической лестнице, делаю своим личным советником и… обставляю дело так, что в любом дипломатическом успехе Российской Империи, ты будешь принимать участие. Ты станешь моим неофициальным мостом с русским руководством.
— А взамен?
— Ты делаешь всё, чтобы моя страна сохранила свою независимость. Даже если сложится так, что она войдёт в состав Российской Империи, ты добьёшься для неё автономии. Каким образом — не важно. Организуешь лобби в имперском правительстве, придумаешь или организуешь экономические проекты или переженишь всю иллирийскую знать на русских. Меня не волнуют методы, меня волнуют только результаты.
— Вы ставите меня перед выбором, — спокойно произнёс я. — Мы уже оговаривали этот момент. Если выбирать между клятвой верности Империи и интересами Иллирии, я выберу первое. Это делает любое наше соглашение невозможным.
— Удивительно, — он развёл руками. — Ты хочешь быть дипломатом, но играть абсолютно честно! Ты же понимаешь, что это невозможно?