— Сойдёт. Через тринадцать минут отводи остальных во дворец. Все, кто останется снаружи, пусть с того света не жалуются.
— Есть! — и Жан скрылся.
А Мишель в последний раз взглянул на мониторы. Оценил обстановку.
Одним словом — тяжко. Противник не пожалел сил. Они согнали сюда всех, кого только могли. Лучшие одарённые Караджичей, пушечное мясо гарнизона, техника, артефакты. Ударный кулак сторонников Софии Зринской стачивался о «Галлию».
Мишель едва заметно изогнул губы.
Это можно было назвать хорошей работой. Соотношение потерь будет примерно десять к одному, если всё так и продолжится. Тем проще пройдёт завоевание Иллирии.
Вот только он не желал, чтобы это «стачивание» происходило за счёт его парней. Каждого из них он знал лично. Каждого из них он выбирал из десятков других кандидатов. Судьба и имя каждого были высечены в его памяти, как имена на памятной плите.
Включая тех, кто уже давно погиб.
Кого-то Мишель вытащил из притона, спасая от невыносимой гражданской жизни. Не все могут вернуться в мир, после того, как увидели грязь, сталь и огонь войны.
Кого-то — из тюрьмы, куда человек попал за то, что в приступе ярости убил двенадцать человек, мстя за убийство своего брата в пьяной потасовке.
Кого-то — из выходцев из детского дома. Выбирая бойца не по суровому прошлому, а по жёсткому взгляду и искреннего желанию показать, чего он стоит.
Кого-то — из благородных или их детей. Бастарды, изгнанники из других стран, даже братоубийцы… все они получали второй шанс и новую семью. Может, суровую, но честную и не осуждающую за происхождение и прошлые ошибки.
К каждому Мишель относился как к человеку и давал шанс показать себя. А взамен парни отдавали себя без остатка, отплачивая верностью и кровью, своих и чужих.
Мишель не собирался терять их жизни в этой мясорубке. Даже ради Латинской Федерации. Поэтому он быстро принял решение.
Он широким шагом вышел из зала наблюдений и двинулся в кабинет, где некогда восседал князь. Там он приведёт в действие главное оружие ЧВК «Галлия» — «Предрассветный Туман».
Конечно, Франкопан не одобрит. Да и на репутации Латинской Федерации появится пятнышко. Но лучше так, чем потерять своих парней или нарушить приказ и оставить дворец Зринских.
Ничего. Город почти не заденет… разве что окраины, которые ближе всего к дворцу. Ну погибнет тысяч тридцать человек, что тут страшного? Это всё равно не французы, не испанцы и даже не итальянцы. Лучше так, чем ввергнуть Иллирию в кропопролитную войну на несколько лет.
Лучше малой кровью подчинить её, чем барахтаться в этом болоте.
Всегда лучше.
Мишель вышел из кабинета. По бокам, как тени, возникли его телохранители. Люк и Гийом. Молчаливые. Исполнительные. Бдительные.
Люк мог чувствовать, что происходит вокруг в радиусе пяти метров. А Гийом считывал агрессивное намерение, направленное на конкретного подзащитного — Мишеля.
Втроём они покинули южную часть дворца и поспешили на лестницу.
Снаружи грохотало. Всюду носились бойцы «Галлии», перебегая с места на место и открывая оттуда огонь. Чтобы создать у противника ощущение, что стрелками заняты все окна. Что наёмников больше, чем есть на самом деле.
Но Мишель не отвлекался. У него была задача. Хоть ему и хотелось прямо сейчас присоединиться к своим бойцам, чтобы вступить в драку, как в былые времена.
Они втроём спешно зашли на лестницу.
А потом что-то пошло не так… Потому что Гийом дёрнулся. Слишком резко. Слишком нетипично для него. Он покачнулся. И в ту же секунду все предчувствия завопили внутри Мишеля: В СТОРОНУ!
Он рывком бросился с лестницы, собственным телом сшибая Люка и вместе с ним падая на мраморный пол. Ступень, где они только что стояли, насквозь прошибло несколько каменных шипов.
Гийом.
Теперь и его имя Мишель запомнит среди павших.
Сверкнула сталь. Мишель освободил из ножен широкий нож, с изогнутым острием. На его поверхности сразу вспыхнули магические руны, заставляя клинок посветлеть от переполняющей его энергии.