— Запомнила? — спрашивает.
Взяла девица камешек. Подула… Тот с ладони ручейком стек. Понурилась.
— И так всегда, — говорит, — потому и поиздержалась. Я-то всегда настоящим плачу. И хорошим людям, и плохим… А сейчас и нет ничего. Только вот лепешки, перекусить взяла.
Сид кивает. пастуху говорит:
— Выбирай. Волшебное золото или ячменная лепешка.
Тот рад-радешенек. Хвать монету поскорей!
— Золото, — говорит. — Вы играйте, а я посплю.
Так и вышло. Сам не заметил, как заснул. Проснулся, свиней обратно в деревню погнал. И все думал, кому монету подсунуть. Решил с приятелем посоветоваться. Тот, прямо скажем, тоже был оболтус — но не такой горький. Да и семья побогаче… Зашел разговор. Вынул наш пастух из-за щеки солид.
— Вот, — говорит, — сиды дали…
И солид у него прямо на ладони камешком оборачивается!
— Дурачина! — шипит приятель. — Пока не разменяешь, холмовых жителей поминать нельзя! И имя Господне произносить.
Почесал пастух затылок.
— Неловко вышло, — признал, — да зато ты мне теперь веришь.
— Что да, то да, — согласился дружок. — Слушай, хочешь настоящую монету? Не золотую, медную. Не новую, потертую. Ну и не сидовскую. Мою.
— Хочу, — сказал пастух, — давай сюда.
И ладонь лодочкой подставил.
— Не за так. И не сегодня. Видишь ли, я сидов хочу посмотреть.
— Так они вряд ли тебе покажутся. Я же, все-таки, свинопас.
— Ради того, чтоб на сидов поглядеть, и я на денек свинопасом стану…
Сказано — сделано. Приходят сиды играть, а на месте прежнего оборванца другой парень лежит. И рубаха на нем целая, вместо прорех и заплаток углем и мелом разукрашена. Ничего, расставили фигуры.
Долго ли, коротко ли, а проиграла зеленая. Говорит красному:
— Это из-за доски! Тот дрых, этот подсматривает.
Витязь только руками разводит.
— А мне этот больше понравился! И брюхо ровней, и ноги не воняют. Что же до подсматривания, привыкнет — начнет спать… Эй, клетчатый, тебе как платить? Монетой или лепешкой?
— Монетой, — отвечает наш оболтус, — конечно, монетой! Уж я найду, кому ее всунуть!
И нашел. Хватило и на новую рубаху взамен испорченной, и с друзьями попировать от души. Пастуху тоже перепало, так он ест за обе щеки и мечтает, как уже свои денежки тратить будет. Погнал через неделю в лес свиней, лег поспать — да так и проснулся. Ни холмомых игроков, ни лепешки, ни монеты. Словом, все как прежде. Пошел к дружку. А тот довольный!
— Сиды, — говорит, — ко мне играть перебрались. Я, вишь, удобней. Сплю на сеновале, так им сидеть мягче. И свиней кругом нет. Ловко я у тебя за медяшку богатство перекупил, а?
И смеется, да заливисто так.
А пастух тоже посмеялся. Потом. Как рассказал бродячему торговцу, откуда у бедняцкого сына золото водится. Тот хвать за карман, а там вместо солида — веточка ивовая, липкая, в свежих почках.
— Ох, беда, — запричитал.