Наташа медленно вдохнула чужой воздух.
И поняла, что впереди — не дача.
Впереди — другая жизнь. И им придётся держать её руками. Как они умели.
Она посмотрела на Шуру.
Шура посмотрела на неё.
И впервые за много лет обе почувствовали одно и то же: настоящую, ледяную неизвестность.
А где-то совсем рядом кто-то громко сказал на незнакомом языке слово, в котором слышалось подозрение.
И Наташа вдруг подумала:
Только бы мы не забыли, кто мы. И только бы наши сумки не стали причиной нашей смерти.
Глава 1.
Глава 1
Первое, что Наташа поняла — у неё ничего не болит.
Это осознание пришло не мыслью, а телом. Не ломило поясницу. Не тянуло колени. Не ныла шея, которая последние годы напоминала о себе при каждом резком движении. Воздух входил в грудь легко, глубоко, как в молодости, и сердце билось ровно, без той осторожной тяжести, к которой она давно привыкла.
Она не открывала глаза сразу.
Мозг, проживший шесть десятков лет, упрямо цеплялся за рациональное:
Обморок. Стресс. Переутомление. Сейчас открою глаза — и будет дорога, дача, Шура орёт, что я опять взяла лишнее.
Но под ладонями была земля. Не утрамбованный гравий, не асфальт, не сухая пыль дачного проезда, а рыхлая, живая, с мелкими камешками и травой. И пахло не яблонями и дымком, а навозом, потом, кожей, чем-то кислым и чужим.
— Наташ… — очень тихо, почти беззвучно сказала Шура.
Этот голос Наташа узнала бы из тысячи. Только… он был другим. Не надломленным, не хриплым, не уставшим. В нём не было возраста. В нём была сила — жёсткая, живая, опасная.
Наташа открыла глаза.
Мир стоял на месте, но был не тем.
Дорога — узкая, с колеями. Телега — деревянная, скрипучая, нагруженная мешками и бочками. Лошади — настоящие, с грязными боками и умными, равнодушными глазами. Люди вокруг — не декорация, не реконструкторы, не фестиваль. Они смотрели так, как смотрят на тех, кто выбивается: настороженно, с раздражением, с привычкой оценивать — опасность или нет.
И — язык.
Голоса звучали грубо, отрывисто, будто слова били друг о друга. Наташа слышала их, но смысл ускользал — как если бы слушать знакомую речь сквозь воду. Отдельные звуки цеплялись за ухо, но не складывались.
— …понабрали…
— …ярмарка…
— …стыд и позор…
Она моргнула.
Шура сидела рядом, прямо на земле, и вцепилась в клетчатую китайскую сумку так, будто в ней была не пряжа, а жизнь. Её руки — молодые. Без пигментных пятен, без выступающих вен, без привычной сухости кожи. Пальцы — сильные, быстрые, знакомые и… другие.
Наташа медленно посмотрела на себя.