Серьёзно недооценила.
— Фея права, — сказал Калев спокойно. — План аномален и весьма агрессивен.
Пауза. Во время которой все затаили дыхание.
Калев усмехнулся.
— Вот только что касается «аномального карьерного роста»…
Он посмотрел на Фею, Алину и потом на Лилит, снова затаившую дыхание.
— Мне плевать, — Калев провел пальцами по бутону розы.
— Статистика — это инструмент для посредственностей, — продолжил он ровным тоном. — Она говорит, что должно быть, но не говорит, что может быть. Если человек растёт быстрее нормы — это не повод его отстранять, а повод его использовать, скорректировав его рост в нужную сторону.
Лилит сразу не поняла, что он имел ввиду, но потом до нее дошло…
Ах ты, ах ты! Хитрый котик!
Он снова посмотрел на Лилит.
— Саботаж? Провокация? Возможно. Но если она действительно саботажница — и если она провалит операцию, я её просто устраню.
На этом моменте Лилит напряглась. Почему-то слова Калева про устранение теперь не вызывали у нее сомнений.
Пауза.
— Но если она не провалит — значит, она полезна и мне плевать, кто она на самом деле.
Он сделал шаг ближе, и голос стал тише, но жёстче.
— Алина, создай для неё отдельную рабочую группу. Операцией руководит она. Первые результаты жду через семьдесят два часа.
Фея нахмурилась, но промолчала. Алина побледнела, открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова — шок был слишком велик.
Калев повернулся к Лилит, и бездонный взгляд снова впился в неё.
— Удиви меня, Лина Миронова.
Внутри Лилит всё… запылало. Она стояла, сжимая планшет, и изо всех сил старалась не улыбнуться. Маска «испуганной девочки» трещала по швам, но она держала её, буквально зубами держала и ногтями впивалась.
Он всё понял. Он увидел меня насквозь. Обалдеть! Он изначально видел аномалию, провокацию, опасность. И всё равно…
…выбрал меня.
Просто дал мне карт-бланш и сказал: «Удиви меня».
Боже, он идеален!
Лина, сцепив зубы и не давая усмешке растечься на губах, проговорила дрожащим голосом:
— Б-будет сделано, г-господин.
Калев иронично поднял одну бровь, словно говоря: Долго будешь приставляться? Затем взял садовые ножницы и вернулся к розам, словно её больше не существовало. Так он давал понять, что аудиенция закончена.
Алина мягко тронула Лилит за плечо.
— Пойдём, Лина, — тихо сказала она, и голос звучал странно — растерянно, испуганно. — У тебя… у тебя теперь много работы.