Даниил вышел из транса и медленно открыл глаза. Голова раскалывалась не хуже, чем у его «подопытного». Использование дара каждый раз приносило мучительные последствия и справиться с ними не помогали даже таблетки.
Мурзик запрыгнул к нему на колени, потёрся мордой о его руку. Боль немного отступила. Григорий стоял рядом, смотрел на него с тревогой.
— Данила?
Даниил слабо усмехнулся.
— Грузовики едут в Воронцовск. Чернов остался без газа.
Григорий замер.
— Как ты…
— Не спрашивай, — Даниил закрыл глаза, прислонился к стене. — Просто… не спрашивай.
Вадим подошёл, присел рядом.
— Данила, ты что-то сделал с тем наёмником, да? — голос был тихим, почти шёпотом. — Что-то… с его головой?
Даниил не ответил. Вадим помолчал, потом кивнул.
— Понял, не буду спрашивать. Ты жертвуешь собой ради нас… спасибо.
Он встал и отошёл. Григорий остался стоять, глядя на Даниила.
— Данила, — сказал он тихо. — Ты же… ты же в порядке?
Даниил открыл глаза, посмотрел на него.
— Да. Просто устал.
Ложь. Но они не должны знать, как тяжело это даётся.
Прошло шесть часов.
Даниил снова сидел в том же углу, глаза закрыты. Он снова работал и Мурзик спал у него на коленях.
Через удочку он чувствовал Ковалёва — наёмник после разноса от начальства и лишения месячной зарплаты, а также кучи штрафов за отправку грузовиков куда попало вернулся в казарму и снова в подпитии.
Даниил погрузился глубже и начал вторую фазу операции. Он создал ментального паразита — маленькую программу страха, вшитую в подсознание Ковалёва. Заразный кошмар, который мог распространяться и на другие сознания, захватывая их.
«Ты видишь завод, слышишь крики и видишь огонь. Чувствуешь, как стены давят и ты не можешь дышать. Ты не можешь бежать. Ты…»
Паразит внедрился на место. Теперь Ковалёв, сам того не зная, станет «нулевым пациентом». Его страх будет передаваться тем, кто рядом. Через разговоры и даже через общее пространство.
Даниил вышел из транса, открыл глаза. Голова снова раскалывалась, и тошнота подкатила к горлу.
Мурзик зашевелился, посмотрел на него жёлтыми глазами. Замяукал тихо — тревожно. Даниил погладил кота дрожащей рукой.
— Всё нормально, дружище, — прошептал он. — Всё нормально.
Казарма наёмников. Ночь.
Ковалёв спал на узкой койке в казарме. Вокруг — ещё двадцать наёмников, храпящих и ворочающихся. Вдруг Ковалёв вздрогнул, глаза распахнулись. Его пробил холодный пот от приснившегося кошмара.
Он видел во сне завод: огонь, крики и стены, давящие со всех сторон. Он чуть не задохнулся от дыма. Ковалев сел на койке, тяжело дыша, хватаясь за грудь. Рядом товарищ проснулся, посмотрел на него.
— Ты чего?