— Вадим прав, — Григорий шагнул вперёд. — Если мы будем просто сидеть, они нас раздавят, по одному. Мы должны ударить первыми!
Толпа снова зашумела, поддерживая. Даниил закрыл глаза, выдохнул.
Они не понимают и не осознают последствий. Система жестока, а с такими людьми шутить нельзя и, тем более, нельзя их провоцировать.
Он открыл глаза, посмотрел на Григория.
— Если мы нападём на склады, если подожжём цистерны, — сказал он медленно, — Чернов получит то, что ему нужно — повод для войны.
— Так мы уже воюем! — крикнул кто-то из толпы.
— Нет, — Даниил покачал головой. — Сейчас это забастовка, обычный протест — законное право рабочих. Если мы начнём поджоги и диверсии, мы станем террористами. И тогда Чернов разрешит наемникам действовать жестко — появятся жертвы.
Григорий стиснул кулаки.
— А сломанные руки и рёбра — это не жертвы⁈
— Это не смерти, — сказал Даниил холодно. — Пока нет смертей, мы ещё можем выиграть, но стоит пролить первую кровь — и всё. Город превратится в поле боя: женщины, дети, старики, — все ваши семьи окажутся под ударом.
Вадим шагнул вперёд, и в глазах была ярость.
— Тогда что нам делать⁈ Сидеть и ждать, пока они нас всех переломают⁈
Даниил посмотрел на него, потом на всех остальных.
— Мы продолжаем забастовку. Будем держаться и искать другие пути, но никакой эскалации.
Григорий отвернулся, выругался сквозь зубы.
— Другие пути… — он покачал головой. — Данила, я уважаю тебя, но если мы не будем действовать, люди начнут действовать сами и тогда ты их не удержишь.
Даниил не ответил, потому что Григорий был прав.
Если я не найду другой путь, они пойдут на штурм. И тогда точно будут жертвы.
Толпа медленно расходилась, бурча, недовольная. «Молотки» переглядывались, а Вадим отошёл к стене, скрестив руки на груди.
Мурзик спрыгнул с мешка, подошёл к Даниилу, потёрся о его ногу.
Даниил присел, погладил кота.
Мне нужен другой путь. Но какой?
Подвал погрузился в напряжённую, разочарованную тишину.
Даниил стоял у карты, глядя на красные метки, но не видел их. В голове крутилась одна мысль:
Мне нужен другой путь… но что я могу сделать?
Григорий сидел за столом, мрачно попивая остывший чай. Вадим и «Молотки» стояли у противоположной стены, переговариваясь вполголоса. Недовольство висело в воздухе, почти осязаемое.
Мурзик лежал на мешке с мукой, но уши были настороже, хвост дёргался.
Внезапно в тишине раздался резкий звонок телефона. Все вздрогнули.
Григорий достал из кармана старый кнопочный телефон — для экстренной связи, только проверенные люди знали этот номер.
Он посмотрел на экран, нахмурился, ответил: