Когти Тьмы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Тихо — это значит заткнись, — недовольно оборвал его тот, кого называли магистром, — ублюдок пришёл в себя.

Герман понял, что дальше притворяться не имеет смысла, но прежде чем что-либо предпринять, осторожно напряг мышцы рук и ног, проверив, насколько он может на них рассчитывать. Головокружения больше не было, и чувствовал молодой Вейран себя так, будто бы только что очнулся после обыкновенного сна. Разве что поза была неудобная, да от каменных плит пола тело замёрзло и ныло. Однако в остальном он был цел и невредим.

— Вставай, — резко скомандовал магистр таким повелительным тоном, что, наверное, смог бы поднять даже мертвеца.

Медленными и нарочито неловкими движениями, Герман попытался приподняться, при этом прикрывая ту сторону пояса, на которой висел кинжал. Отец часто повторял ему, что заставить противника тебя недооценивать — это уже половина победы. Вторая половина — самому верно оценивать и себя и противника, и выбрать правильную тактику… Ему повезло, что он упал так, что придавил трофейные ножны телом, так что маги не видели оружия. Впрочем, они наверняка догадывались о его существовании. Факел, который Герман при падении выронил, уже успел потухнуть — хорошо ещё, что на полу не оказалось ничего воспламеняющегося. Теперь единственным источником света был равномерно сияющий сгусток плазмы, который удерживался под потолком, словно приклеенный — результат мерзкой магии Инноса. При виде двух магов огня, Герман еле сдержал ярость. Вместо того, чтобы сразу прыгнуть на одного из них, он схватился за живот, сделав вид, что его тошнит. Одна рука неспешно сдвигалась в сторону бока.

— С ним нужно покончить немедленно, пока он не натворил ещё что-нибудь, — сказал младший по званию маг, посмотрев на своего спутника. В этот момент Герман прыгнул, распрямившись, словно сдавленная пружина. Кинжал блеснул в его руке и вонзился в грудь отвлёкшегося мага. Он метил в шею, но маг попытался отшатнуться назад. Рясы служителей Инноса были крепче обычной ткани и хорошо защищали от огня, может быть даже от когтей небольших хищников или тупого проржавевшего меча, но всё же были практически бесполезны в качестве защиты от колющего оружия ближнего боя. Не теряя ни мгновения, Герман попытался покончить и со вторым врагом. Он рассчитывал, что амулет отца защитит от магии огня. Мальчик был быстр, как никогда в жизни. Сегодня он показал всё, на что способен и даже больше. Намного больше. Никто не мог ожидать такой прыти и умения от двенадцатилетнего паренька. Однако этого оказалось недостаточно. Огненной вспышки не последовало, но подчиняясь непреодолимой силе, ноги Германа онемели. Сделав неловкий шаг, он попытался совладать со своим телом и повернуться ко второму противнику, но, несмотря на все попытки, беспомощным тюком свалился на пол. Удар был сильным, так что зазвенело в ушах, ведь Герман даже не смог выставить вперед руки, чтобы защитить голову. Рядом с мальчиком со звоном упал кинжал, а в полуметре распростёрлось тело ещё хрипящего мага.

— Впечатляет, — спокойно произнёс оставшийся в живых чародей, даже не думая помогать своему коллеге по ордену, — однако тебе ещё есть чему поучиться. Твой план был очевиден с того момента, как ты напрягся, проверяя мышцы. Дальнейший спектакль и вовсе мог одурачить лишь такого кретина, как он, — маг показал на своего спутника, который лежал в луже собственной крови.

Герман молчал, он вообще не мог ничего ответить, хотя прекрасно слышал, и даже чувствовал боль в ушибленных местах. Кажется, при падении он сломал нос и из него текла кровь, было невозможно даже дышать, челюсть и язык не двигалась, да и всё остальное тело тоже парализовало. Хотелось кричать, но самое большее, на что он был способен, это слегка шевелить глазами. Впрочем, перед его лицом был пол, и зрение мало чем помогало. Оставалось только слушать неприятный голос колдуна, который по неведомой причине всё ещё не расправился с преступником, убившим за последние сутки теперь уже трёх служителей Инноса.

— Полагаю, тебе интересно, почему ты всё ещё жив.

На самом деле Герману было всё равно. Страх, ненависть, боль — всё вдруг куда-то ушло, сменившись безразличием к происходящему. Если чего-то он и желал, так поскорее покончить со всем этим, однако не в его силах было что-либо изменить.

— Тебе не интересно? — искренне удивился маг, будто бы прочитав мысли мальчика, — что ж, это даже говорит в твою пользу. Возможно я поспешил с выводами и для тебя ещё не всё потеряно. Однако тебе недостаёт терпения. Я потребовал сохранить тебе жизнь и передать на обучение в монастырь не для того, чтобы спустя всего каких-то пару лет ты сбежал, устроив переполох, новости о котором без сомнений дойдут даже до ушей короля. Неужели тебе не хватило ума понять, что, став полноценным магом, ты приобретёшь гораздо больше возможностей? Тех возможностей, которых тебе так не достаёт сейчас. Тех, которые так жаждал твой отец. При желании ты бы мог развалить орден изнутри, а став придворным магом, даже добраться до самого короля. Что же ты сделал вместо этого? Убил трёх магов и одного холопа? Это, конечно, невероятное достижение. Ах да, чуть не забыл, ещё ты вернул обожаемую семейную реликвию. Жаль тебя расстраивать, но её-то как раз я не могу тебе оставить. Слишком сильно она уже отметилась.

С этими словами маг наклонился и снял талисман с шеи мальчика. Он не сильно церемонился, верёвка больно впилась сначала в шею, а потом чуть не оторвала ухо бедняги. Радовало лишь то, что при этом маг перевернул Германа на бок, и теперь к нему вернулось дыхание, а также он краем глаза мог видеть происходящее. Чародей открыл злополучный сундук с ловушкой и положил талисман туда. Закрыв крышку, он какое-то время держал на ней руку, после чего подошёл к трупу своего товарища и что-то делал рядом с ним. Когда неведомый ритуал был окончен, маг произнёс:

— Теперь другое дело, — маг осмотрел амулет. — Не перестаю удивляться, как эти дикари создают столь примитивные и эффективные руны из костей. Нам бы стоило у них поучиться. А ты, запомни, — маг вспомнил о парализованном пареньке, — никогда не пытайся найти талисман, это принесёт лишь смерть. Если судьбе будет угодно, и ваши пути связаны, то этот артефакт сам придёт к тебе в руки. Если ты, конечно, доживёшь до этого момента, в чём я лично сомневаюсь. Ты провалил испытание. Но нарушил равновесие и привлёк интерес иной силы. Значит, и твоя роль теперь будет совсем другой. Да…

Герман всё ещё лежал на каменном полу, не в силах пошевелиться. Происходящее казалось ему нереальным, каким-то сном, новым кошмаром, преследующим его по ночам. Он пытался проснуться, пытался убедить себя в нереальности происходящего, но это ему не удавалось. Сон продолжался, и не во власти мальчика было изменить эту реальность. Тем временем магистр над чем-то раздумывал, а через какое-то время, показавшееся пареньку вечностью, вновь заговорил.

— Мы дадим тебе ещё один шанс, последний. Тёмное начало в тебе сильно, но, несмотря на это, ты всё же можешь с ним жить, оставаясь человеком, а не рабом. Однако для успеха нужно больше. Ты должен научиться контролировать его всегда, никогда не поддаваться ненависти, никогда не действовать импульсивно. Холод и спокойная расчётливость должны стать твоими спутниками на этом пути. Только такая дорога может привести к познанию истинной сущности любого из богов, и Белиар тем более не исключение. — Маг сделал паузу, а затем продолжил уже совсем иным, пробирающим до костей голосом. — Отныне все пути, кроме пути Белиара, для тебя закрыты, никто другой не примет тебя. Куда бы ты не подался, чем бы не решил заняться, тебя будут преследовать, за тобой будут охотиться. Люди будут бояться, избегать тебя и ненавидеть. Если ты умрёшь, никто не будет о тебе сожалеть. Те, кто называет себя друзьями, предадут, как только покажешь слабость. Те, кто называют себя врагами, выберут для тебя самую мучительную смерть. Твоё тело отныне отправится в чертоги Белиара, и лишь найдя замену, вернёшь его. Рука фехтовальщика, сразившая десятки противников, нога охотника, крадущегося без шума к самой чуткой добыче, желудок гурмана, познавший все королевские деликатесы, глаз праведника, видевшего свет Инноса, и сердце слуги, с радостью отдавшего жизнь за господина. Тогда ты получишь себя назад. Да будет так.

Чародей не терял времени даром, и пока говорил, собирал силы для какого-то заклинания-проклятья. В конце концов, он резко свёл руки вместе, и волна прокатилась по телу Германа. Мальчика будто бы сжало и вывернуло наизнанку. Он потерял ощущение тела, а когда приобрёл вновь, уже не был собой, однако к нему вернулась способность двигаться. Неловко он попытался подняться, и для этого ему пришлось расправить крыло… чёрное вороново крыло. Полумрак подземелья больше не казался Герману тёмным, он различал всё в мельчайших деталях, ощущая даже тепло, испускаемое телом мага. Чародей улыбнулся, довольный своей работой:

— Твоя дорога лежит на запад, через Миртанское море. Все эти годы ты был человеком, был Вейраном и мыслил, как дворянин. Так, как учил тебя отец. Теперь он мёртв, и ты последуешь за ним, если не изменишься. Вы хотели изменить мир вокруг себя и мир за это уничтожил вас. Пришло время изменить себя и доказать, что достоин воскреснуть. Забудь имя Вейран. Теперь ты Райвен, то есть Ворон. Лишь когда ты научишься быть им по-настоящему, ты сможешь сохранить его мышление и в облике человека. И лишь тогда, когда ты сам станешь когтем тьмы, ты сможешь разить оружием Белиара, как своим, сможешь повелевать им, а не оно тобой. А теперь, лети, Ворон. Лети и не оглядывайся, ибо знать меня тебе не следует.

Глава 4. Исчадье Белиара

Людские жертвы тьме любезны,

Ей горе — смех.

Так что надежда есть средь бездны,

Но не для всех.

Клюв привычно разрывал плоть. На этот раз добыча была воистину удачной и приятной на вкус. Зазевавшийся кролик, привыкший к тишине и спокойствию столичных лесов, охотясь в которых аристократия уже пренебрегала столь дешёвой для них дичью, зато нещадно истребляла их конкурентов и угрожавших этим мелким травоядным хищников. Действительно, кого можно удивить кроличьей лапкой или шкуркой? Совсем иное — добыть матёрого волка, пушистую лисицу или на худой конец благородного оленя, ветвистые рога которого украсят любой дом. Что и говорить про мракорисов или крупных экзотических рептилий, в этих краях их давно уже не видали! Это сделало местную живность ленной и толстой, ведь простым людям была запрещена охота в этой части королевства. Как-никак, вотчина правителя. Но для лакомившегося дичью ворона это не имело значения. Кровь и плоть — вот были его интересы в этот момент, и он не собирался отвлекаться по пустякам, пока не насытится. Но это не значило, что он был расслаблен. Нет, для этого благородного и считавшегося в Миртане почти вымершим хищника было бы непростительной ошибкой расслабляться. Он знал, чем это заканчивается, и испытал на своей шкуре каково недооценивать врагов. Поэтому боковым зрением он неотрывно следил за происходящим вокруг, его слух и обоняние, насколько это было возможно во время трапезы, также были в полной боевой готовности. Время от времени он, несмотря на нестерпимый дикий голод, подавлял животные инстинкты и отрывался от добычи, внимательно и по-человечески осмысленно озираясь по сторонам, всматриваясь под каждый куст, под каждую травинку. Если бы кто-то пересёкся с этим глубоким пронизывающим взором, то, наверное, не выдержав и нескольких секунд, бросился бежать. Было в нём что-то пугающее, но в то же время гипнотизирующее и завораживающее. Как будто бы смотришь не в глаза птицы, а в бездонную пропасть, на дне которой само царство Белиара. Воистину, ему не требовались ни когти, ни мощный клюв, ни вздыбленные перья, чтобы обратить противника в бегство. Достаточно было одного взгляда.

Вокруг не было слышно ни звука, но ворон оторвался от своего пиршества и, прищурив один глаз, смотрел вдаль, где в сгущающихся сумерках уже трудно было что-либо разглядеть. Большинству птиц нужно взять небольшой разгон перед полётом, но он, слегка присев, а затем, подскочив и резко расправив крылья, исхитрился создать такой воздушный поток, что взлетел с места. Спустя пару взмахов, ворон уже скрылся в кроне ближайшего дерева, а несколько стрел прошили то место, где только что сидел пернатый хищник. Кто осмелился открыть охоту на царя этого леса? Он знал ответ. На него охотились едва ли не все, потому что за голову «Белиарова отродья» егермейстер назначил награду в целый золотой — чеканную монету с гордым профилем короля Робара II, который уже скоро как десять лет железной хваткой правил королевством. Для простолюдинов это были огромные деньги, которые не накопить и за всю жизнь. Золото было в ходу лишь в высших кругах. Но, судя по меткости выстрелов и числу стрел, сейчас его выследил совсем не простолюдин, и притом не один. На этот раз, по меньшей мере, двое опытных лучников, знавших толк в ремесле охоты, вышли на его след. Только чутьё и предусмотрительность спасли его от гибели, но даже натренированные годами чувства, обострённые до почти недостижимого смертным существам идеала, лишь в последний момент предупредили об опасности. Из-за этого бесконечного преследования он и был так голоден. Не проходило и дня, чтобы в него не летели чьи-то стрелы. Вчера целых шесть храбрецов пытались его убить, и четверо из них пали от разящих клювов, когтей, жвал и клыков. Сегодня оставшиеся двое найдут последнее пристанище. Он упивался смертями и не планировал оставлять свои владения. Если Белиару угодно испытать его стойкость и выносливость, он с честью выдержит это испытание. И эти двое, скользящих в тенях охотников, не будут исключением — они посмели бросить вызов избраннику бога тьмы, и их ждёт бесславная кончина. А его последователи с удовольствием доедят их трупы. Ему же не пристало есть эту падаль, осквернённую светом Инноса.

Но кто же был его последователями? Падальщики и ночные хищники не могли противиться его воле. Кто они по сравнению с человеком, отринувшим своё естество, чтобы стать воплощением тьмы? Чёрный от клюва до кончиков когтей, ворон был олицетворением самого владыки. Раньше он считал свой облик проклятием, но со временем осознал, какую силу дала ему судьба и загадочный, маскировавшийся под мага огня мессия Белиара. С тех пор он был не один, но тихий голос Владыки пробивался сквозь мешающие липкие комки мыслей и помогал ему. Это было не много, но достаточно, чтобы повелевать теми, чья воля слабее. Кроме падальщиков, полчища мясных жуков готовы были ответить на его зов и даже ползуны порой выходили из своих пещер, когда он призывал свою паству. Но его любимцами были варги. Лишь несколько этих мощных волкоподобных монстров бродили по окрестностям, но это была сила, с которой никто не мог не считаться. Раньше варгов в этих краях не водилось, но он привёл их сюда лично, отмечая безопасные тропы, вдали от любопытных глаз. Он же нашёл для них и укрытие, такое, что даже опытный следопыт бы сбился с пути. Каменистые кряжи, небольшие ручьи, нора в крутом склоне — такой маршрут нелегко отследить. Многие дневные звери боялись и избегали Райвена, но все, кто жил во тьме, все, кто обитал под землёй и был отмечен тенью ненависти Белиара, все откликались на его клич. И он позвал. Не подобает королю самому казнить холопов — эта работа для слуг. Как бы ни были опытны те двое, они были всего лишь стрелки, может быть, егеря, наёмники или вольные охотники. Ни один маг огня или паладин, не прибегнул бы к стрелам, выйдя на охоту против демона. А значит, сегодня черёд других делать грязную работу. Он уже успел немного утолить свою жажду крови, теперь, можно было дать развлечься вассалам. Мерзкое и пробирающее до костей карканье ворона разнеслось по окрестностям. Новый раунд охоты на охотников начался. И он чувствовал, что сегодня и его когти окрасятся и кровью служителя Инноса. Последний трофей, который он так долго ждал. Долг будет, наконец, возвращён.

Лес, обычно шепчущий и полный жизни, замер в напряжённом ожидании. Райвен, чёрный ворон с глазами, полными холодного разума, сидел на ветке старого дуба, словно тёмный судия. Он только что наблюдал, как его слуги — три матёрых варга, чьи мускулистые тела были вдвое больше самого крупного волка, а клыки — длиннее человеческого пальца, — в клочья разорвали двух следопытов. Бой был коротким, кровавым и можно сказать односторонним. Один из людей даже успел крикнуть, прежде чем голова его была откушена целиком, с хрустом ломающейся шеи.

Удовлетворение, сладкое и тёплое, разлилось по сознанию Ворона. Он упивался страхом и смертью, которые сеял. Они делали его сильнее, приближали к цели, к свободе. Но тут же его перья взъерошились от чувства внезапной угрозы. Влажный лесной воздух, пропитанный запахом крови и страха, принёс новый, чужеродный и опасный аромат — палёный воздух, озон и… уверенность. То, что давно не испытывали путники в этих местах.

— Чужой. Сильный, — пронеслось в его сознании голосом тёмного наставника, что то и дело звучал в его голове с той поры, как неведомый портал забросил его в тот странный и мрачный храм, и лишь усилился, когда он стал птицей.

Из-за сосны вышел человек в багровой мантии, но его одеяние было не похоже на стандартные рясы служителей Инноса. Оно было укреплено по плечам и предплечьям дублёной кожей, а на груди красовались стальные заклёпки, образующие подобие чешуи. В руках он сжимал посох из тёмного дерева, на вершине которого пульсировал кристалл, излучающий едва заметное марево телекинетической силы.

— Мерзкая нечисть, — как-то буднично произнёс маг, его взгляд скользнул по растерзанным телам следопытов и остановился на варгах. — Иннос очистит этот лес.

Варги, почуяв новую добычу, с рыками бросились вперёд. Их движения были стремительны, как удар кинжала.