Часть вторая. Дедово наследство. Туки — туки.
Вы замечали, как быстро человек привыкает к необычным, иногда даже экстремальным для себя обстоятельствам?
В деревне Костик освоился за неделю. Интернет был на твердые пять палок, Ирка еще сказала, что новую вышку им тут поставили, так что повод “невозможно работать” отпал. Но он никак не предполагал, что необычное уже стучится в его дверь. Туки-туки, Константин!
В то утро, обнаружив себя спящим на кухонной табуретке, Дошкин решил, что он все же не трус, и никакие поющие в колодцах дети его отсюда не выдворят. Тоже мне, витасы челябинского розлива. А с рылом мохнатым он тоже разберется. Благо песню Хозиера он помнил наизусть, и то, что она работала как молитва — отпугивала нечисть, он уже знал. Не пропадет. Главное - верить!
Парень ободрал все травяные веники с потолка кухни, сложил в мешок, позавтракал последним дошиком и решил, что готов к бою в зарослями травы во дворе. Подключил колонку к ноуту, поставив ее на раскрытое окно и решил, что “Ландыши “— вполне себе подойдут для поднятия боевого духа.
“На Восьмое марта я тебе подарю
Не букетик и не утюг…” — полилось из колонок, и Костик, четко маршируя, продефилировал к выходу.
Во дворе он грозно посмотрел на заросли крапивы вперемешку с полынью, поднял корявую ветку яблони и бросился в сражение.
“Я подарю тебе новую крышечку от аппарата "Зенит",
Мне не нужна она нахуй, пускай пока у тебя полежит!” — орал Афоня из колонок, Дошкин подпевал, побивая крапиву палкой, но детский боевой задор куда-то улетучивался. То ли крапива стала мощнее, то ли палки стали делать не такие… Нужен был другой, основательный инструмент.
Порывшись в сарае, он нашел там заржавевшую косу, надувную лодку, сложенную в чехол, удочки, разные столярные приблуды, топорик, и огромный нож, похожий на мачете. Висел он отдельно, на крюке у входа. Может дед им оборонялся от кого? Странно. Вообразив себя коренным обитателем джунглей, вышел в сад и стал рубить разросшиеся кусты полыни. Через десять минут Костик почувствовал, что руки уже отваливаются. В своей жизни, тяжелее мышки он ничего не поднимал. Решил передохнуть, и в это время заметил, что за ним внимательно наблюдает старик, стоящий за низким забором.
Дошкин решил быть дружелюбным.
— Здравствуйте! — парень подошел поближе к незнакомцу.
— Ты, стал быть, Петра внук? Смотри, как вымахал. А я Иван Семенович, сосед твой. Вон с той стороны. — дед махнул скрюченным пальцев влево. — Смотрю, обустройством занимаешься?
— Да вы заходите, — приветливо распахнул калитку Дошкин.
Дед чинно прошел, осмотрел тот бардак, что навел Костик и уселся на крылечке, достав пачку “Примы” .
— Что, паря, жить тут будешь, аль продавать дом собрался? — дым от вонючей папиросы чуть не выжег глаза, и Костик достал свои Мальборо.
— Жить. Работать по интернету могу, к месту не привязан.
— Ты, эта, смотри тут, не балуй. — старик неодобрительно обвел взглядом Костиковы “рукава” с татухами, яркую футболку с Джокером и колонку, орущую на подоконнике.— У нас тут таких не любят.
— Да неет, что вы, я вебдизайнер. — Костик смутился, видать дед думает, что он сидел в тюрьме. Деревня, что возьмешь.
— Вот именно, — поджал губы Иван Семенович, — дизанеров у нас тута не любят.
— А я не рубль, чтоб всем нравиться. — решил схамить Костик. Достал дед. Чего приперся-то?
— Я это, чего пришел-то, — словно отвечая на мысли Дошкина, сказал старик, — предупредить тебя хотел. Какой ты ни есть, а все Петра внук. А мы с ним — не разлей вода были, с детства. Ирке-то такое доверить нельзя, он мне сказал. И велел тебе передать, если объявишься.
Костик вздернул брови. Ооо, тайны дошкинского двора. Интересненько. Ща дедуля расскажет про зарытые в огороде миллионы. “Зарыто наследство старушкино под камнем на площади Пушкина.” — хмыкнул про себя парень.
Дед неторопливо достал еще одну папиросу, размял ее и подкурил.
— Так вот, дорогой Петин внук, все, что было у твоего деда ценного, он в погребе сложил. Все, что тебе понадобится, если ты останешься. Продать дом у тебя все равно не выйдет. — дед как-то странно хихикнул. — Не купит тут у тебя его никто.
Костик открыл было рот возразить, да дед Иван стукнул по ступеньке рукой.
— Ты слушай. Говорить потом будешь. Ты разберешься во всем со временем, а пока вот что. Не выкидывай из дома ничего. Оно все нужное, тебе пригодится. В подпол из кухни спуститься можно. Под столом крышка. Понял? Если чего, ты приходи, не стесняйся.
Старик ушел, загребая галошами пыль, а Костик остался. Мысль о дедовых ценностях свербела в мозгу. Одно только не позволяло тут же броситься в дом, и искать вход в подвал. Ему казалось, что дед Иван за ним подсматривает, побежит внучок сразу потрошить дедовский схрон или нет.
Через дорогу, в доме напротив, отворилась калитка. Из нее вывалилась бабка необъятных размеров, в синем халате и цветастой панамке на голове. Сурово размахивая матерчатой сумкой, она перешла дорогу, и подойдя к забору дошкинского дома демонстративно плюнула на землю, глядя Косте в глаза.