Набрав всего, чтобы забить холодильник, Костик заплатил, и перекинул подруге детства пять тысяч, за что едва не был задушен в объятиях. Вышел, и расправил плечи.
Дома обнаружился пятак, скорбно сидящий на табуретке перед железной коробкой от печенья, где хранились нитки и иголки.
— Костя, — заныл он, — собака штаны порвала… Зашей, пожалуйста?
— Если б ты нормально все рулил, то не порвала бы!
— Ну я ж тебе говорил, напутал что-то. Это от нервов. Ну? Зашьешь? Неделю уже прошу.
Костик смягчился.
— Давай уже... Сейчас, только еду разложу.
Потрогав опять синяк, парень приступил к ремонту штанов. За этим занятием его и застал дед Иван.
— Костя, чаво дверь-то не закрываш? — сосед вошел неслышно, как в войлочных тапках.
Дошкин вздрогнул и воткнул иглу себе в палец.
— Ай, ё.. дед Вань, ну стучать же тоже можно было!
— А чего ты тут, швея, засиделся небось? Вот, пошли к нам. У меня внук из армии вернулся. Сегодня все у меня собрались. И внуки, и дети. Пошли, посидим, тебе мож чего интересного будет.
— Да не, дед Вань, я потом, мне еще ужин надо сготовить.
— Поошли, какой ужин! У нас там и шашлык, и котлеты с булками младший готовит. Вкусно, куды там вашим забегаловкам! Давай, давай! — дед замахал рукой. — Подъем!
“Придется кому-то с голой жопой походить, — подумал Костик, обуваясь. — Ну, ничего. Мешки в подвале есть, прикроется.”
Во дворе у Горкиных царило веселье. Сновали женщины, таская из летней кухни салатницы, какие-то кастрюли, из которых шел ароматный укропный пар, и блюда с нарезанной селедкой. На большом мангале томилось штук десять шампуров с мясом, дымок от углей, пропитанных жирком, поднимался вверх, в синеющее вечернее небо, на котором уже зажигались звезды. Было прохладно, зато ветра не было совсем. В доме уже негромко пели, два парня в телогрейках стояли на крыльце, и курили.
Дед Иван подвел Дошкина к крыльцу и стал знакомить.
— Это вот внук мой, Сашка. Да. В ВДВ служил. — Костик заметил под телогрейкой полосатую тельняшку на парне. — А это вот Лешка. Тоже хороший парень, кружок моделирования у нас в ДК ведет.
— О! Нашего полку прибыло! — заорали парни, стали трясти Костику руку, обнимать и хлопать по спине. И тут он почувствовал, что он дома. Реально дома. Что ему рады, просто так. Потому что он есть. И пришел.
Сашка, высокий молодцеватый парень, с небольшой бородкой и усами, стал приглашать в дом, а Лешка отправился крутить шашлыки.
За столом, заставленным блюдами, сидело человек десять. Дошкину тут же принесли табуретку, познакомили с присутствующими, хотя имена он почти не запомнил, и навалили в тарелку душистой картошки с укропом, салат, кусок жареной курицы. Пока парень, истекая слюной, искал на столе вилку, в руку ему сунули рюмку, и дед Иван встал.
— А теперь я хочу сказать тост. У нас гость, внук моего лучшего друга. И я хотел бы, чтобы эта дружба продолжалась между ним и моими внуками. Ты, Кость, мне тоже ведь так родной. Хоть и хорохоришься, и не слушаешь старика.
У Костика сжало в груди. Сашка и Лешка встали рядом, и положили ему руки на плечи.
— Костян, давай! — парни поднесли свои рюмки, звякнуло стекло.
Дошкин ел и смотрел на этих людей. Веселых, доброжелательных, заботящихся друг о друге, все они были одной семьей и принимали его, как ее часть. А ведь до этого он думал, что дед Иван просто навязчивый старик. А тут оказывается вона как. Он ему как внук.
Через полтора часа, Костик, объевшийся всякого вкусного, стоял во дворе и обкусывал шашлык с шампура. Мясо было превосходным. С крыльца спустился Сашка, поправляя телогрейку на широких плечах.
— Тебе не холодно? Курточка легковата-то. У деда еще телогрейка есть. Там, в коридорчике висит.
— Да ладно, нормально вроде. У мангала не холодно. — спину и впрямь холодило.
— Лешк! — крикнул в открытую дверь дома парень, — Костяну шубу захвати!
Со ступенек сбежал Лешка, и накрыл Костика с головой старой меховой шубой.