— А чего это с ними? — растерянно уставился он на нас, довольно искренне, даже наивно продемонстрировав недоумение.
— Свет, говоришь, погас? — Генка настороженно окинул взглядом особняк, явно расслабился, убрав руку с кобуры.
Я же наоборот, незаметно достал шокер и спрятал его в рукав пиджака.
Вовка продолжал заглядывать во внедорожник:
— Мне кажется, они обдолбались чем-то, — растерянно почесав переносицу, резюмировал он. — Вон, смотрите, у Васька и у Димы стаканчики из-под кофе под ногами валяются. Их, походу, траванули… Ну сами-то они точно не могли.
Вовка растерянно уставился сначала на меня, затем на Гену.
Генка заглянул во второй внедорожник, смотря под ноги охранникам:
— Голубые стаканчики, — задумчиво протянул Генка. — В таких Галина Степановна обычно ребятам кофе выносила.
— Да ладно, — Вовка нервно хохотнул, — ещё скажи, что это их Галина траванула.
— А вот этого мы знать не можем, — мрачно покосившись на меня, сказал Генка, а затем спросил Вову: — Её точно в доме нет?
— Да я ж говорю, всё обыскал, — развёл руками Вовка.
— А ты чего так рано вернулся? Забрал всё из областного центра? — вроде как невзначай, спросил я Вову.
— Да у меня ж это! Машина сломалась! — сокрушаясь, воскликнул он. — Заглохла намертво. Полдня торчал на трассе, пока эвакуатор ждал. А за документы позвонил в архив, договорился. Завтра курьером привезут. И чего вы меня вообще гоняли? Курьером же быстрее…
— Ты хотел скорую вызвать и на КПП позвонить, — холодным тоном напомнил я Гене, не сводя взгляда с Вовы.
Гена кивнул, снова вытаскивая телефон.
Нет, поверить, что Галя могла работать на Князева… Тихая, преданная женщина, которая знала все наши привычки, которая варила нам борщ и едва сдерживала слезы, когда узнала про амнезию. Она была частью дома, его душой. Да ни за что не поверю!
А вот Вовка явно темнит.
Я уж было собрался подкрасться к нему со спины и приложить шокер к шее, но он вдруг рванул к Гене, выбил у него из рук телефон и, выхватив из-за пояса пистолет, приставил ствол к его виску.
— А теперь тихо и без шума направляемся в дом, — совсем другим, низким и уверенным голосом сказал Вова. И лицо его тоже вмиг изменилось. С него сползла маска растерянного простачка, обнажив холодную, расчётливую жесткость.
— Ты чего, охренел? — растерянно, явно не ожидавший такого поворота, спросил Генка.
— Молча, Геннадий, топаем в дом, — велел Вова. — И ты, Женя, вперёд. Чего застыл? Не понятно? Шаг в сторону, и у Геннадия Петровича появится вентиляция в голове.
Я прикинул расклад. Расстояние не меньше двух метров. Учитывая физподготовку Марочкина, я не успею. За то время, что я потрачу на рывок, Вовка успеет пристрелить и Генку, и, наверняка, меня. Пистолет он держал уверенно, палец лежал на скобе, а не на спуске, но это не успокаивало.
Глава 21
Я повернулся и медленно, нарочито спокойно, пошёл к калитке. Спиной я чувствовал, как Вовка двинулся следом, прижимая ствол к голове Гены. Генка шагал, тихо матерясь. Нокаутировать Вову шокером сейчас было невозможно. Нужно было выждать время и приблизиться.
Мы вошли в дом. В прихожей было тихо и как-то даже пусто.
— Куда делась Галина? — спросил я, не оборачиваясь.
— С ней всё в порядке, — коротко бросил Вова. — Скоро увидитесь. А теперь в подвал. Быстро.
Мы прошли через холл к лестнице и спустились вниз. Затем прошли через тёмный тренажёрный зал, освещённый лишь тусклым аварийным светом, и оказались в зале с бассейном. Вовка пистолетом подтолкнул нас к стене.
В углу лежала Галина Степановна. Связанная и без сознания. Она дышала ровно, но слишком неестественно глубоко, будто спала крепким, непробудным сном.
Гена было рванул к ней, забыв на миг обо всём. Но Вова грубо оттянул его назад.