Я опустил телефон. В салоне стояла тишина, нарушаемая только шумом мотора. Я встретился взглядом с Таней.
— Кирпичный завод. Ржавая доменная печь. Он там, — сказал я.
Таня молча кивнула. Её взгляд на миг стал отстранённым.
— Я бы могла уже сейчас позвонить… — тихо и нерешительно сказала она, как бы сама себе. — Чтобы они готовились.
— Нет, — резко, но тихо перебил я. — Пока ты не уедешь подальше от области, ничего не предпринимай. Ни одного звонка, ни одного сообщения. Князеву достаточно намёка, чтобы всё похоронить и найти тебя быстрее, чем ты успеешь сказать «убийца».
Я перевёл взгляд на Максима, ловя его глаза в зеркале.
— Возможно, вам придётся побыть в столице несколько дней, пока всё не уляжется. Найдите неприметную гостиницу. Не отсвечивайте.
Максим молча кивнул, одним движением показывая, что инструкция принята и будет исполнена.
Таня снова посмотрела на сжатую в ладони флешку, потом в окно на мелькающие за окном деревья. Мы подъезжали к поселку.
Машина Максима свернула на нашу улицу, и картина, открывшаяся у ворот дома Марочкинх, вытеснила все остальные мысли. На пыльной обочине, стояло три машины.
Два чёрных внедорожника охраны были припаркованы криво, будто их бросили впопыхах. Один даже не был заглушён — из глушителя шёл лёгкий сизый дым.
Рядом с машинами метался Гена. Его собственная машина стояла чуть поодаль, дверь открыта. Генка бегал от одной машины к другой. Внутри, в полумраке салонов, виднелись неподвижные фигуры.
Максим притормозил в двадцати метрах от этого беспорядка, инстинктивно оценивая угрозу.
— Сидите здесь, — сказал Максим. — Я пойду, узнаю, что там.
— Отставить, — велел я. — Бери Таню, и бегом отсюда. Ваша задача — это самое важное. Мы сами разберемся.
Он замер, остановив на мне холодный, профессиональный взгляд. С секунду изучал моё лицо, затем переместил взгляд на Гену, суетящемуся у машин.
— Понял, — коротко бросил он, тут же включая передачу. — Жду звонка.
Я выскочил из машины. Горячий воздух ударил в лицо. Гена, заметив меня, бросился навстречу. Его лицо было искажено смесью ярости и растерянности.
Машина Максима резко рванула с места, развернулась на узкой улице с визгом покрышек и исчезла за поворотом, подняв облако пыли.
Гена обернулся, увидел меня. Его лицо, обычно невозмутимое, было искажено чистой, неподдельной яростью.
— Да твою ж мать! Женек! Смотри что у нас здесь творится!
Он схватил меня за рукав и потащил к ближайшему внедорожнику охраны. В салоне, на переднем сиденье, сидел его человек. Голова запрокинута на подголовник, рот полуоткрыт, глаза закатились. Медленная, густая слюна стекала по подбородку на рубашку. Грудь судорожно вздымалась. Второй охранник вяло махал рукой, словно отбиваясь от невидимых мух.
— Все, мать его! Все такие! — Гена ткнул пальцем на вторую машину, где виднелась такая же неподвижная фигура. — Как овощи! Ни на что не реагируют! Да они же под кайфом все!
— Скорую надо вызывать, — мрачно бросил я.
Генка на миг замер, взял себя в руки и коротко кивнул.
— Ща, наберу Либермана, пусть бригаду пригонит. И надо позвонить на КПП, узнать, кто сюда заезжал.
Но только он вытащил телефон, как из-за ворот внезапно выскочил Вовка.
— А что тут у вас? — он нахмурился, оглядывая нас и машины. — Я в доме был, свет вдруг погас… Галину Степановну ищу-ищу, нигде нет! Весь дом обыскал! Она как сквозь землю провалилась! Что случилось?
Мы с Генкой настороженно переглянулись. Я заметил, как его рука медленно, почти незаметно поползла к кобуре под пиджаком.
А Вовка, как ни в чём ни бывало, удивлённо уставился на охранников во внедорожнике, подошёл, осмотрел их, свел брови к переносице: