— Ох, Жёнек, ты проснулся! — обрадовался мужик, а суровость вмиг слетела с лица, сделав незнакомца слегка придурковатым. — Ну и напугал же ты нас!
Слегка порадовало, что говорит он по‑русски, а то я начал опасаться, что меня буржуи похитили и тайком вывезли из Союза. А ещё имя моё назвал. Значит, этот товарищ меня знает и сейчас наконец объяснит, что происходит.
Я медленно кивнул и продолжил ждать, что же будет дальше.
— Как же ты так, а? — с укором спросил мужик и неодобрительно покачал головой. — Ты на хрена Вовку отпустил и пьяный за руль‑то сел? Мало у нас проблем с Юлей твоей, а ты здесь ещё такое вычудил. Ты чем думал⁈
Я растерянно пожал плечами и развёл руками. Нет, всё‑таки этот мужик явно принимает меня за кого‑то другого и разницы не замечает. Значит, пусть пока так и будет.
— Это ещё хорошо, что всё хорошо, — продолжил ворчать мужик. — Можно сказать, лёгким испугом отделались. Тачка, конечно, всмятку, но главное — сам жив. И жертв хорошо, что нет. А то бы такой звездец был, не отмылись бы. Ты вообще как? Врача позвать?
— Хреново, башка болит, — сипло ответил я.
— Не удивительно, — осуждающе взглянул мужик. — Ты головой о руль знатно так приложился. Тачку менты забрали на экспертизу. Ну, сам понимаешь, нам нужна версия для общественности. В заключении нарисуют, мол, тормоза отказали.
Я, соглашаясь, кивнул. Очень любопытно.
— Эта ещё из газеты здесь ошивается, всё вынюхивает, — вздохнул незнакомец, скинул пиджак в одно из кресел, а сам плюхнулся во второе и строго уставился на меня. — Ты прекращай это безобразие, Евгений. Ты публичная личность, глава города, такие выходки недопустимы. Будь твой отец жив, помер бы от стыда.
Я нахмурился и отвернулся от собеседника, переваривая информацию. Глава, мать его, города. Это уже совсем ни в какие ворота. Сумасшедший дом, ей‑богу. А может, правда? Может, я того? Слегка умом тронулся? Ну или этот мужик не в себе.
— И Гринько — сучёныш, как всполошился, а? — продолжил мужик, теперь сердито. — Ты бы видел его кислую морду, когда он понял, что ты ласты не склеил. Этот‑то, я тебесразу говорил, подсиживает тебя, мразь, так и ждёт, когда ты облажаешься.
Мужик резко замолк и с подозрительностью уставился на меня, окинув придирчивым взглядом.
— Что‑то не нравишься ты мне, — сказал он, вставая с места. — Молчишь чего‑то всё время. Ты точно в порядке?
Я кивнул и снова сказал:
— Нормально, только голова болит.
— Сколько пальцев видишь? — приблизившись, он потряс у меня перед лицом пятернёй.
— Все вижу, все пять, — отмахнулся я.
— А звать‑то тебя как, помнишь?
— Женя, — кивнул я.
— А меня? — настороженно, растягивая слоги, спросил он.
И вот тут мне пришлось промолчать.
— Фамилия твоя как? — нехорошо уставился он на меня. — Отца как звали? Мать? Город какой?
Я задумчиво молчал, соображая, как теперь выкручиваться.
— Жёнек, ты чего? — обеспокоенно уставился он на меня. — Это же я, дядь Гена. Ну? Петрович — твой телохранитель. Помнишь?
Я медленно кивнул. По крайней мере, выяснил, как его зовут. Вот только факт, что это мой телохранитель, мне едва ли понравился. Может, я под арестом? Но с чего это тогда моему надзирателю вести себя так дружелюбно и дядь Геной представляться?
— Назови свою фамилию, — вкрадчиво попросил Гена.
В такт его интонации я снова медленно кивнул, чувствуя себя совершенно по‑идиотски.
Гена с минуту таращился на меня, не сводя полного тревоги взгляда, но, так и не дождавшись ответа, громко выругался, зло пнул кресло и, бросив на ходу:
— Лежи, я за врачом, — стремительно покинул палату.