Она испуганно кивнула.
— Номер: семь‑девять‑три‑четыре‑шесть‑один. Повтори!
— Семь‑девять‑три… четыре… — она вновь закашляла.
— Шесть‑один! Вот это спрячь и отдашь человеку, который ответит по этому номеру, — я всучил ей портсигар и фотоаппарат. — Таня, ты поняла?
Она судорожно кивнула.
— Так, вперёд! — скомандовал я, потащив её к дыре в потолке.
— Это мой напарник, — продолжил я, попутно подсаживая её к себе на плечи. — Ему расскажешь всё, что здесь произошло, и отдашь эти вещи. И передай, что Серов велел тебе помочь. Не стесняйся, поняла⁈ Тебе помогут!
— Поняла, — пискнула Таня, уже неуклюже карабкаясь наверх.
— Номер повтори! — крикнул я.
— Семь‑девять‑три‑четыре‑шесть‑один.
— Ещё раз! — Мне наконец удалось затолкать Таню наверх.
— Семь‑девять‑три‑четыре‑шесть‑один! — крикнула она в ответ.
— А теперь бегом отсюда! — гаркнул я и почувствовал, как меня пошатнуло в сторону и сдавило грудь.
— Но как же вы?
— Пошла, я сказал! — вновь прикрикнул я и надсадно закашлял — дышать было нечем.
Худенькое, белое как мел лицо Тани исчезло во тьме чердака.
Я попытался допрыгнуть до дыры, но, как и предполагал, было слишком высоко. Попытался подтащить ещё хлама, но этого оказалось мало, чтобы дотянуться до выхода.
Деревянные балки трещали, а пламя, охватившее уже всю дальнюю стену, нещадно жарило. Я почувствовал непреодолимую слабость, привалился к окну, чтобы хоть немного глотнуть свежего воздуха. Через отверстие от пули увидел торопливо семенящую и придерживающую живот Таню. Она перепуганно оглядывалась и тихо, монотонно бормотала:
— Семь‑девять‑три‑четыре‑шесть‑один, семь‑девять‑три‑четыре‑шесть‑один…
Внезапно раздался устрашающий треск, затем последовал оглушительный грохот — потолочная балка рухнула, утянув за собой половину чердака. Огонь запылал во всю мощь.
Долго любоваться пожаром мне не пришлось: в это же мгновение перед глазами всё поплыло, потемнело. Но прежде чем окончательно провалиться в небытие, я всё же испытал облегчение и даже радость. Таня и её нарождённый ребёнок спасены. И если у неё всё получится, если она всё передаст, как я велел, этим гадам тоже несдобровать.
«Не на того нарвались, суки, — пронеслось в голове. — Я вас и с того света достану».
Никакой жалости, ни капли тоски — всё было не зря. Я умирал с чувством выполненного долга. А затем меня окончательно поглотила тьма.
Глава 2
Перед глазами всё плыло. Я то приходил в сознание, то вновь проваливался во тьму.
И этот странный сон. Дорога, я за рулём, мелкий моросящий дождь, меня то и дело заносит, а белая полоса сплошной оказывается то слева, то справа. Какой‑то странный салон автомобиля, непривычный руль, запах терпкого чужого парфюма, огоньки, синий свет — всё двоится… И ещё стойкое ощущение, что пьян в стельку. Странный сон, очень странный, ведь я уже лет десять как не пью.
Затем грохот, скрежет, тяжёлый удар под рёбра и по голове. Почему‑то подумалось, что это люди Мотова меня добивают.
«Хрен им, а не так просто взять меня и прикончить», — пронеслось в голове.
Но после снова навалилась тьма, и сквозь эту тьму в сознание то и дело вклинивался противный монотонный звук диковинной сирены, буквально разрывающий на части мозг своим визгом.
Последнее, что я запомнил, — как двое крепких парней в мятно‑зелёных костюмах тащили меня из машины.