– Вот не надо только делать из меня алкоголика, – повысил он голос и тут же испугался самого себя, такого, от которого, наверное, и ушла девушка.
Но Кузнечик была невозмутима. Она старательно раскачивалась взад и вперёд.
– Вначале я ей таким нравился, целиком, как есть, а потом перестал.
Иван нарисовал носком ботинка расстроенный смайлик на песке.
– От нас тоже папа уходил. Но мама говорит, что это нормально. Лучше пойти в разные стороны, чем биться лбами друг о друга.
– Да уж, – вздохнул Иван и пририсовал смайлику прямоугольные усы.
– Раскачай меня посильнее, – попросила девочка.
Он стал подталкивать её в спину.
– А где сейчас твой папа?
– А… он дома, – обернулась она на лету.
– Помирились, что ли?
– Ага. Только он пьёт. Но я не злюсь на него. Мама всегда говорит, что он человек расхлябанный и его пожалеть надо… Может, и тебя подруга твоя пожалеет ещё.
Иван почесал горлышком бутылки висок:
– Хорошо бы.
– Ага, – обрадовалась девочка, шаркая ногой по земле для торможения, – ты ей позвони и скажи, что воспитался, и сырков ещё купи. Мама всегда верит, когда папа говорит, что воспитался. И ещё мама говорит, что если любовь – значит, человека любым принимать надо.
К площадке подошла кудрявая девушка, похожая на старшеклассницу. Иван подумал, что молодые мамы слишком уж хорошо сохраняются, даже страшно.
Она нервно глянула на Ивана, на две пустые бутылки рядом с качелями и одну полупустую в его руках, взяла девочку за руку и скомандовала:
– Даша, пойдём.
– Сырки купила?
– Ой, слушай, забыла. Пойдём, потом купим.
Тогда Даша вырвалась и уцепилась обеими руками за голубую ногу качелей.
– Не пойду без сырков!
Она вдруг превратилась в совсем другую девочку, как будто с именем у неё появилась оборотная сторона. Она обвила напряжёнными руками качельную ногу, и по щекам у неё потекли тихие слёзы.
Девушка потянула её за пояс:
– Да успокойся, – зашипела она, косясь на незнакомца, – отцепись уже! Нас дома ждут.
Но Даша зарыдала в голос и запричитала:
– Мама… сырки… мама… – и беспомощно посмотрела на Ивана, у которого в этот момент будто броня на сердце лопнула.
– Давайте я сбегаю куплю и занесу вам? Только не рыдай, – сказал он, помогая расцепить тоненькие руки.
– Занесешь? – с надеждой переспросила заплаканная новая девочка, превращаясь в старую.
– Ага. Вы в какой квартире?