- Ну, по словам Уилларда, о ней не было никаких известий уже почти сорок восемь часов. Мы можем считать, что она официально пропала. И это меня беспокоит, потому что Глен Родз, похоже, тоже пропал.
- Откуда вы знаете?
Бард едва заметно улыбнулся.
- Я попросил Хиггинса присмотреть за его квартирой. Вчера вечером Глен не вернулся домой и не отвечает на звонки.
- Знаете, в том, чтобы покидать город, нет ничего противозаконного.
- Это когда ты не подозреваемый в расследовании убийства.
- Но он не подозреваемый.
- Чертовски близок к этому, - Бард был убежден. - Когда ты видел его в последний раз?
- Вчера. Я подвез его домой после того, как поговорил с доктором Уиллардом.
- Он сказал, куда может направиться?
Курт покачал головой. Он почувствовал что-то похожее на стыд. Все это время он защищал Глена, а теперь оказалось, что он был неправ.
Бард любил подтасовывать детали.
- Выводы?
- Ладно, я думаю, вы были правы с самого начала, - сказал Курт. - Может быть, он действительно сбежал с женой Уилларда. Может быть, он и в самом деле ненормальный.
Бард расплылся в широкой улыбке, как сытый кот.
- Может быть, а? Жаль, что ты не любитель поспорить... Мы дадим ему день - достаточно честно? Если мы не получим от него вестей до завтрашнего полудня, я пойду к мировому судье и посмотрю, смогу ли я раздобыть ордер на обыск его квартиры.
Курт подавленно кивнул.
- И будь на месте в шесть вечера, чтобы сменить Хиггинса, - добавил Бард и с заметным усилием засунул большие пальцы рук за пояс. Он был известен своей щедростью, когда все шло по его плану, что случалось примерно так же часто, как Рождество. - Я отменяю твое отстранение. Прокурор штата. Служба безопасности может поцеловать меня в задницу, если им это не нравится. Пора тебе снова отправляться в путь.
- Спасибо, шеф.
Бард заковылял прочь, неуклюжий, как женщина, беременная тройней. После того, как эвакуатор на "Шевелле" Стоукса с грохотом отъехал, Хиггинс принялся пинать побелевшие огарки сигнальных ракет в обочину. Они шипели в лужах, как толстые сигары.
"Еще один день, еще один доллар".
Курт посмотрел через овраг на болото. Там семейство водяных крыс пряталось в зарослях сорняков. Жабы размером с мяч для софтбола криво скалились на него, а еще более крупные лягушки-быки угрожающе раздували глотки, словно предостерегая его. За ними, покрытый тиной лес казался непроходимым и тянулся бесконечно. И снова Курта захлестнула мысль, что он сошел с ума, оказавшись здесь, что опасность витает на многие мили вокруг.
"Черт бы побрал этот город, - подумал он. - Черт бы побрал эту работу, этот штат. Черт бы побрал все".
Он поздравил себя с научным ходом мысли. Если он действительно ошибался во всем этом, как, очевидно, и предполагал Бард, то его реакция была отличной отговоркой. Он сам загнал себя в угол доверчивостью и теперь был пойман в ловушку.
Позади него Хиггинс и Бард смеялись над какой-то шуткой, готовясь вернуться в участок. Звонкий смех Барда выражал облегчение, к нему вернулось нормальное настроение; Бард верил, что проблемы Тайлерсвилля закончились.
Но внутри у Курта все было прогорклым, кислым. Это было неприятное предчувствие. Это было гораздо более универсальным и примитивным, чем банальное шестое чувство, о котором заявляли большинство полицейских. Его душа чувствовала себя одинокой в эпицентре сокрушительной бури, ожидая худшего, которое еще не наступило.
ГЛАВА 29
"Я, должно быть, одолжил у ночи самый темный час..."
Эта фраза вызвала у него улыбку.
Освещенный светом, он казался причудливой фигурой за полуоткрытыми дверными жалюзи. Казалось, он чего-то ждет. В его голове раздавался очень отдаленный, но механический скрежет, напомнивший ему о системах азотной подпитки, которые можно найти в большинстве танковых башен "Дженерал Моторс". Какой странной вещью теперь наполнена его голова. Он мог представить, что такой же звук наполняет головы безумцев повсюду.