Поворачиваюсь, смотрю внимательно, это что хитрость такая?
— Мой друг, мы вместе учились в музыкальной школе, — так же спокойно отвечаю.
— И что у тебя с этим… другом? — голос безжизненный, не смотрит на меня, кулаки сжаты так что аж костяшки побелели.
— Ничего… — отвечаю честно.
— Я тебе верю, — выдыхает рвано.
— Мне все равно, — пожимаю плечами.
Руслан стремительно, в несколько шагов пересекает кухню и хватает меня в охапку.
Я в испуге упираюсь в его широкую грудь руками, но он с легкостью подавляет моё слабое сопротивление, прижимает меня крепко-крепко и зарывается носом в мои волосы.
— Не смей! Даже не думай! Ты моя! Только моя! Я тебя никому не отдам, все ноги твоему хахалю переломаю. Не смей! — рычит глухо.
От звука его голоса меня бросает то в жар, то в холод, голова кружится, тело покрывается гусиной кожей. Даже кажется волосы на голове шевелятся. Я так тоскую по его рукам…
— Отпусти, — собираю все свое мужество, все силы, отталкиваю мужа, хотя тело и душа требуют обратного.
Нехотя выпускает из своих медвежьих объятий, а я торопливо отхожу подальше. Не могу стоять так близко, боюсь сдаться и простить, забыть все как страшный сон, хоть на минуту, поддаться слабости.
— Это не твоё дело! — пытаюсь возмущаться, но выходит какое-то жалкое, дрожащее блеяние.
Чтобы дать себе хоть минуту, прийти в себя, отворачиваюсь к мойке, наливаю стакан воды и залпом выпиваю. Фух, вроде отпускает…
— Это не твое дело, — уже увереннее говорю я, — ты сам меня предал! Променял на молодуху!
— Я не предавал тебя, Лиса! Я знаю это звучит как ложь, но я никогда бы не предал тебя! Я обязательно тебе докажу. Только не смей ни с кем…слышишь.
— Ты идиот, Руслан! У самого рыло в перьях, так считаешь что и я такая же? Уходи сейчас же!
— Лиса! Куда я пойду? Я Ринату с Машей надоел уже, не в гостинице же мне жить!
— Я завтра перееду, тогда и возвращайся! Не нужна мне твоя квартира! Живи!
— Лиса, не сходи с ума, а дети? Они привыкли здесь, здесь школа, сад. Как ты им объяснишь, почему вы уходите?
— В школу и сад они могут ходить и из моей квартиры, там недалеко. А объясню я просто, мы разводимся, ты можешь видеть сына когда захочешь, можешь забирать его на выходные. Я папу у него не отбираю и сына у тебя тоже.
— А Егор? Он мне тоже как сын! Он не поймёт.
— Послушай, Руслан, не мы первые и не мы последние разводимся. Если мы будем договариваться, то и для детей это пройдет легче. Так что отпусти меня просто и позволь устраивать свою жизнь. Расстаться цивильно, все что мы можем сейчас.
— Да почему ты упрямая такая! — Руслан с силой убьет кулаком по столешнице, аж чашки зазвенели — не будет никакого развода, если ты дашь мне объясниться.
— Хорошо, — я сажусь за стол напротив Руслана, — объясняй.
Руслан лохматит волосы, тяжело вздыхает.
— Я эту Олю не знаю, да, лицо кажется знакомым, но точно уверен, что не спал с ней. Следовательно по моей воле сын не мог получиться. Да я пил в тот вечер, но немного, не знаю почему меня так развезло, возможно опоили. Возможно каким-то образом взяли биоматериал, пока я был в таком состоянии.
— Допустим, но кто это мог сделать? И почему Оля заявилась, когда мальчику только год исполнился? По твоей логике, она должна была сразу после родов тебе сына предъявить! Да что там, ДНК можно взять и во время беременности. Не сходится Руслан! Кстати, она деньги у тебя требовала?
— Нет, только на операцию ребенку перевёл через Наталью Дмитриевну, сама Оля на связь еще не выходила, — нехотя отвечает Руслан.
— Ну вот, видишь, чему проще поверить? Что ты по пьяне просто соблазнил молоденькую девчонку и забыл об этом, или этой твоей теории заговора? — с горечью спрашиваю я.