Наливая мне чай, Милана продолжала:
— Там уже и домов, наверно, не осталось, да и Скертонг-озеро обмелело, а может уже и высохло…
Я с облегчением выдохнула, радуясь тому, что какое-то время не увижу хозяина.
— …Туда день, там день, и обратно день. Значит, приедут скоро, — складывая нарезанный хлеб в глиняную миску, продолжила размышление вслух Милана.
Доев кашу, я вздохнула:
— Озеро… это ведь красиво… Я никогда их не видела.
Накрыв миску кусочком ткани, Милана отмахнулась:
— Ладно тебе, тут за забором озера, одно в другое вливается, а за ними море… — раздраженно фыркнула Милана. — Озер она не видела… Что на них смотреть, не добрый молодец же!
— Море? — Я на миг замерла с чашкой горячего чая в руке. — Правда? Я так мечтаю увидеть море!
— Увидишь… Вон Георг как за тебя заступился, — угроза хозяина отправить Казимира на заготовки за забор все еще мысленно довлела над Миланой, и она никак не могла мне ее простить. — Попроси его, и все получишь! И море, и озеро!
Если бы…
Я молча ей улыбнулась. Милана, которая до этого смотрела на меня нахмурив брови, наконец перестала хмуриться и улыбнулась в ответ:
— Вот ты хитрая же лиса, Ивета… Вот так ему улыбнешься, и он все сделает.
Не стала разубеждать ее. Встала, благодарно кивнула и ушла к себе. Надо было нарисовать картинки для новых занятий.
Я прошла в кабинет к Георгу, нашла все необходимое, и принесла к себе. Но не успела разложить бумагу на столе как ко мне в комнату, не разувшись у входа, ворвалась умница Маринка и, напряженно накручивая на пальцы кончики теплого платка, взволнованно сообщила:
— Маленький Славка пропал! Его все ищут!
— Как пропал? Куда?
Я как была в комбинезоне и тапках, схватила платок и побежала за Маринкой, которая уже на ходу мне рассказывала:
— В лес ушел, на мать обиделся. Там свекровь у Славкиной матери суровая очень, требует, чтобы в доме все чисто было. Хольге-то деваться некуда, Славку на улицу, а сама… ну все скрести! И улицу подметает и двор. Целыми днями что-то драит и чистит. А Славка орет, к матери просится… Зато свекровь ее все уважают, добрая хозяйка, хороший дом… в общем. — Последние выводы Маринка произнесла с несвойственным ей сарказмом, видимо наслушавшись подобного у кого-то из взрослых.
— Куда он мог пойти?
— Да кто ж его знает? — Маринка в большом удивлении размашисто пожала плечами.
Вчерашний дождь растопил большую часть снега и на следы рассчитывать не стоило.
Зато сейчас вновь все подморозило, что я почувствовала едва мы вышли из дома. Но возвращаться было уже поздно, и мы побежали бегом.
На улице перед одним из домов собрался народ. В основном старушки и дети, видимо остальные ушли на поиск малыша.
Среди толпы в глаза сразу бросилась высокая дородная женщина в длинном зеленом платье, которая гневно отчитывала молодую белокурую сильно заплаканную девушку. Та в отчаянии прижимала к груди руки, не в состоянии унять дрожь и слезы.
И без пояснений Маринки было ясно кто здесь кто. Все это время я всячески избегала вмешиваться в дела местных, но теперь пришлось. Так что, пробравшись через толпу зевак, игнорируя гневную свекровь, я подошла к девушке и спросила:
— Славик давно пропал?
Она повернулась, скользнув по мне потерянным взглядом, несколько мгновений пытаясь понять, о чем я у нее спрашиваю. Наконец, прерывисто выдохнув, отозвалась:
— Два часа как кинулись. Но его нигде нет!
Я печально кивнула. За два-три часа четырехлетний малыш мог уйти куда угодно.