Пользуясь тем, что он отвлекся, я попыталась застегнуть молнию. Но он поймал мою руку еще на талии, сжав ее так, что затрещали кости. Я закричала от боли.
Тем временем неизвестный, с которым говорил лысый, подошел совсем близко и вдруг со всей силы ударил Амана ногой по голове. И это был не мой слабый удар: лысый по инерции отлетел и ударился лбом о бетонную стену коридора.
Тут я увидела, что мой защитник однорукий, очень истощенный упырь с белесыми глазами, как раз тот тип упырей, который я когда-то больше всего боялась и ненавидела.
Однако, несмотря на свой жалкий и очень истощенный вид, не давая Аману подняться, он несколько раз здорово ударил его ногой. Причем проделал это абсолютно хладнокровно, словно играя. Когда лысый потерял сознание, однорукий подошел ко мне. Я не успела даже испугаться, когда он поднял меня одной рукой.
— Пошли, я отведу тебя, тебе надо быстрее убраться отсюда.
— Да…
Я вытерла слезы и, шатаясь, пошла за ним, едва соображая.
Затянув молнию на горле, уже не считая комбинезон таким «умным», заблокировала ее.
— Меня зовут Ивета…
— Ладно… — равнодушно отозвался однорукий и пошел к дверям
— Спасибо… что помог, — выдохнула я, пытаясь говорить членораздельно, несмотря на то что меня до сих пор трясло. — Не ожидала… за твою помощь. Я имею в виду…
— Иди скорее… — вместо ответа угрюмо пробурчал однорукий, нетерпеливо оглядываясь.
Я кивнула, но все равно мы не успели.
К упавшему без сознания Аману подошли два упыря, судя по оборванной одежде, такие же новички, как и однорукий.
— Это ты? — оглядевшись и заметив нас, раздраженно воскликнул здоровяк с нормальными глазами.
— Я задержу их, — вместо ответа сквозь зубы отозвался однорукий. — А ты быстрее открывай дверь и уходи! Я не смогу за себя драться и тебя прикрывать!
С тоской поглядела на прикрытую дверь в комнату Корбана, вынула из кармана ключ и открыла решетку, выскользнув наружу.
Закрыв дверь, переживая за своего защитника, с тоской смотрела как однорукий, несмотря на увечье, уже сбил одного из нападавших с ног, пользуясь тремя целыми конечностями равноценно, как обезьяна. Но их было двое, и силы были явно не равны…
Ничего не осталось, как позвать на помощь того, кому я могу полностью доверять.
Я кинулась к Марине.
Наша доктор встретила меня без энтузиазма. После пожара ей принесли несколько обожженных человек. Все это время она всеми силами пыталась им помочь, а тут еще я с просьбой помочь упырю.
— Прошу тебя… — У меня не было сил даже рассказать ей о произошедшем. — Помоги…
Марина устало кивнула, положила в свою сумку что-то видимо необходимое и пошла за мной.
—… Понимаешь, они никакие… Я не смогла их разбудить. Хотела позвать Кнута, страшно их таких оставлять там… А он напал. А этот из новых, однорукий, он меня защитил… В общем, они его избивали, когда я побежала за тобой… Или он их, но однорукий уже был в крови, когда я выскочила за решетку… — Я не знаю, поняла ли Марина что-то из моих слов, но это было сказано из последних сил. Меня бил озноб. Я из последних сил тащилась за Мариной, которую только что сама торопила помочь тому обесцвеченному упырю.
Несмотря на изнеможение, я в очередной раз ей восхитилась. Она всегда шла навстречу тем, кто нуждался, несмотря на усталость, и не смотрела на лица, помогая всем, кто нуждался в ее помощи.
Заметив, что Марина несет с собой оружие, я спросила:
— Так все же что произошло с Георгом и Корбаном? Что за забытье?
Марина лениво пожала плечами.
— Спиртное, надо думать… Приняли как средство от напряжения… Последнее время у них мало что ладится. Но я не думала, что все настолько плохо.
— Я не поняла, что заставило их напиться? Или это постоянное занятие хозяев?