Гули: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Второе имя?

- Виктор.

- Фамилия?

- Сандерс.

ГЛАВА 12

Он нажимал кнопки радио одну за другой. На одной из станций шло ток-шоу, которое вел ботаник.

- Существуют стимуляторы роста корней, такие как индолибутиевые препараты, которые увеличивают соотношение площади корней к площади почвы, сокращают время образования корней и увеличивают общую массу самой корневой системы.

На следующей станции звучала музыка, напоминающая лесопилку. Следующая станция передавала регги. А следующая - хип-хоп. Курт с удвоенной силой выключил радио.

Он ехал по Аннаполису, не разбирая направления. По крайней мере, дождь прекратился, но синоптик обещал ясное небо в ближайшие два-три дня, а это означало, что через несколько часов дождь снова пойдет. Вчера вечером, когда он отвозил Вики в больницу, врач был расплывчатым и не сообщил о серьезности ее травм. Курт собирался вернуться сегодня перед сменой, и он надеялся, что получит ответы на некоторые вопросы. Он надеялся, что с ней все будет в порядке. И он надеялся, что на этот раз она выдвинет обвинения.

Тем временем он ехал, чувствуя головокружение, по незнакомым улицам. Он закурил сигарету и дал ей догореть в пепельнице. Несколько раз на светофорах его останавливали на зеленый свет. Сначала он заехал в "Наковальню" и сообщил менеджеру, что Вики попала в аварию и будет отсутствовать по меньшей мере неделю, а возможно, и больше. Менеджер пробормотал что-то недовольное, что-то вроде:

"У меня есть бизнес, которым нужно управлять, понимаешь? Если она пропустит больше двух дней, я ее уволю".

Тогда Курт улыбнулся, заверив, что причина отсутствия Вики на работе была вполне законной, и он предположил, что, если Вики потеряет работу, "Наковальня" вполне может лишиться лицензии на продажу спиртных напитков по какой-нибудь совершенно не связанной с этим причуде судьбы. После этого Курт отправился к Глену, сам не зная с какой целью. Но Глена не оказалось дома.

Ленни Стоукса тоже не было дома.

Полуденное солнце заставило его прищуриться. Центр Аннаполиса превратился в лабиринт, и он был крысой, ищущей выход. Здания и старые магазины, казалось, наклонялись внутрь под самыми разными углами. Улицы были очень узкими и вымощены булыжником, из-за чего машина ехала, как трамвай по плохим рельсам. Он свернул налево, на Корнхилл-стрит, миновал Портовую площадь и Маркет-хаус, и внезапно весь город наполнился запахом соли и рыбы. Когда он увидел Городской док в зеркале заднего вида, неровные солнечные блики плоско и холодно ложились на Чесапик. По мере того как он терял концентрацию, город казался все более мрачным и заброшенным. На углу стояла девушка в розовой рубашке и продавала цветы; она была смертельно худой и смотрела перед собой остекленевшим взглядом, словно под действием наркотика. Другая девушка, похожая на манекен, стояла в витрине магазина; она смотрела на него, когда он проезжал мимо, сквозь стекло ее черты казались бледными, но когда он снова взглянул на нее, она исчезла. Четверо гардемаринов в белых летних костюмах сюрреалистически медленно шагали по тротуару, на их лицах сияли гнусные, выжженные солнцем ухмылки. Все это было стоп-кадром с гравюры Дали, отражающим отчаяние Курта. Он подумал, что если призраки и существуют, то в этом городе их полно.

Он и так потратил здесь достаточно времени. Поездка только расстраивала его, действовала на нервы. Он надеялся, что неторопливая поездка отвлечет его от мыслей о Вики, но из-за городской суеты ее было только легче разглядеть. Последний взгляд, брошенный на нее прошлой ночью, заставил его съежиться, как будто в шею вонзили иглу. Ее сразу же положили на носилки и накрыли до подбородка блестящей белой простыней, на которой быстро образовывались и увеличивались алые пятна. Он мог представить себе ее лицо, которое почему-то казалось очень маленьким, несмотря на отечность. Один глаз был закрыт черной повязкой; казалось, он был вымазан дегтем. Ее волосы лежали прядями, покрытые запекшейся кровью, а синяк на лбу увеличился до размеров устрицы. Он понимал, каким глупым и самонадеянным может показаться, если он будет заботиться о ней сейчас. Он был не в том положении, чтобы вести себя как-то иначе, чем как заботливый друг, но все же он не позволит, чтобы это повторилось. Она достаточно настрадалась. И это напомнило ему, что "Форд" теперь ехал по Вест-стрит, в направлении шоссе 154, - прежде чем навестить ее в больнице, ему нужно было кое-что сделать, о чем он мечтал годами.

Через две сигареты большая часть шоссе 154 была позади; он добрался до места назначения неосознанно. Плоский серый "Шевелле" Ленни Стоукса теперь стоял на подъездной дорожке, как бессловесный, громоздкий питомец.

С угасающим сознанием он хладнокровно поднялся по ступенькам крыльца Стоукса, зажав сигарету в зубах. Он четыре раза сильно постучал во входную дверь, затем опустил руку.

Он ждал, словно ему было скучно. Он слышал, как тикают его часы.

Еще четыре удара, и теперь костяшки его пальцев заныли. Как раз когда он собрался постучать снова, дверь открылась.

Ленни, одетый только в джинсы, свирепо уставился на него из открытого дверного проема. Его глаза были яростными и налитыми кровью, в волосах блестели ворсинки. На лбу у него был кровавый след в виде полумесяца. Каким-то образом Ленни чувствовал себя с ним как в своей тарелке.

Курт не терял времени даром. Он сказал:

- Привет, Ленни. Как дела?

А затем ударил Ленни кулаком прямо в лицо. Курт наслаждался звуком удара, похожим на треск мокрой кожи, и ухмыльнулся, когда удар отбросил Стоукса назад, к центру гостиной. В конце комического путешествия он упал и приземлился на спину, где и остался лежать, раскинувшись, как ошеломленный пряничный человечек.

Курт швырнул сигарету о перила крыльца и небрежно направился к своей машине. Это было лучше, чем он надеялся, почти идеальный удар по зубам.

Он ненадолго остановился у "Джиффи", чтобы купить еще сигарет, и снова двинулся в путь. Мэрилендское шоссе номер 3 представлялось как ровный, утомительный отрезок дороги, разбитый надвое необычно широкой разделительной полосой, обсаженной деревьями. Справа и слева проносились бесконечные акры сельскохозяйственных угодий, разбитые на квадраты поля, жаждущие вырасти кукурузой, пшеницей и табаком.

Шоссе вилось вдали, безлюдное и тихое. Курт время от времени проезжал мимо придорожных таверн, продуктовых киосков и универсальных магазинов, и все это с такой скоростью, что едва замечал их. Дальше разделительная полоса расширялась, переходя в череду зеленых, покрытых щетиной холмов.

Прошлой ночью он рискнул потратить несколько лишних минут на дорогу и отвез Вики в больницу Парквью, а не в главное отделение Южного округа. Окружная больница была похожа на мясную лавку, где в медицинском порядке было принято сначала заканчивать, а потом задавать вопросы. Сразу за поворотом Парквью показался сверкающим и безупречным. Курт незаконно припарковался на отведенном для персонала месте. Внутри он нашел старшую медсестру и уговорил ее изменить часы приема посетителей.

- Пять минут, - сказала она ему таким тоном, словно угрожала смертью. - Она только что перестала принимать обезболивающие. И не давайте ей сигарет, сколько бы она ни просила.

Курт улыбнулся, поблагодарил медсестру и вошел в палату Вики.

Она выглядела не так плохо, как он опасался, по крайней мере, по сравнению с прошлой ночью. Она была укрыта одеялами, ее фигура уменьшалась из-за кровати, которая грозила поглотить ее. Большая часть ее лба была замотана толстой белой повязкой. Сначала он подумал, что она, возможно, спит, что, вероятно, было бы к лучшему, но в следующее мгновение ее голова лениво повернулась на подушке. Она пристально посмотрела на него, затем выдавила из себя легкую улыбку.