— Гриша! — взвизгнула я, хватая щуку двумя пальцами, словно радиоактивное вещество. — Ты что наделал?!
Из кухни донёсся довольный бас Лёни:
— Лиля, сейчас все организуем!
Он вошёл в комнату, весело размахивая разделочной доской.
— Ты совсем?! — Я сунула рыбу ему под нос. — В коляску рыбу класть. На белье кидать?!
— Да ладно тебе, Лилька, — пожал плечами муж. — Коляску спиртовой салфеткой протрешь, бельё постираешь в стиралке, и делов-то. Не сердись.
— Ты серьёзно? — в моём голосе зазвенели нотки, которые предвещали шторм. — Ты знаешь, сколько сил я трачу, обстирывая, готовя, убирая, занимаясь с сыном?! Никакого уважения, никакой помощи! А это пятно! Оно вообще может не отстирается!
Он потупил взгляд, но на лице всё ещё играла легкомысленная улыбка.
— Купим новую, Лиля, я ж добытчик, — проговорил он с апломбом. — Семью кормлю, рыба, между прочим, экологичная и диетическая. А ты всё брюзжишь.
— Добытчик? — повторила я, сузив глаза и смерив его убийственным взглядом. Это он про свою мизерную зарплату или про тех мальков, которых тайком утаскивает с производства. Так, только он их и ест. — Ты своими «трофеями» больше проблем приносишь, чем пользы. Ты хоть понимаешь, что мы еле-еле сводим концы с концами? Лучше бы работу нормальную нашел! Или с Андреем поставь вопрос ребром — пусть нормально платит.
— Горбатясь на работе, можно заработать только горб! — сказал он, гордо. — А с Андрюхой мы новую бизнес тему обмозговали, наконец-то признал мой стратегический гений.
— Пап, а давай покажем маме, какой ты новый стар-тер-гический танк купил, — подбежал радостный Гриша и подергал Лёню за штанину.
Вместо ответа муж выпучил глаза и стиснул губы, всем видом показывая сыну, что тот проболтался.
— Опять тратишь деньги на свои компьютерные игрульки?
— Это отдых, мы с Гришей так вместе время проводим, ты же сама хотела, чтобы мы были ближе.
Я знаю это совместное времяпрепровождение: Лёня сидит за компьютерной игрой и тянет пиво, а сын стоит рядом, переминаясь с ноги на ногу, и неотрывно лупит глаза в экран.
— Лёня! Новогодние каникулы, а у нас в холодильнике шаром покати. А ты нет бы счета оплатить, танки покупаешь.
— Наконец от этой горы жратвы холодильник освободили, — он отмахнулся.
Хотела напомнить, что эту «гору» я наготовила специально, чтобы угодить его родне.
Его родители приезжали погостить и повидаться с внучком на Новый год.
Сами они люди не плохие, но раздражают бесконечными разговорами о его первой любви — Танечке и такими же бесконечными сравнениями меня с ней.
Кроме того, заявились они, со своеобразными гостинцами.
— Не помню, чтобы ты отказывался есть. Уплетал за обе щеки и нахваливал.
— Ага, теперь ни в одну рубашку влезть не могу. Откормила как на убой. Только футболки остаются.
— Зачем тебе рубашка-то? Свататься, что ль к кому намылился? — подколола его.
— Нужна для солидности. Новое дело начинаю, — я закатила глаза, ох уж эти его прожекты. — Пора на ЗОЖ переходить. Чтоб как у нормальных людей в холодильнике не таз хрючева с майонезом, а йогурты, зелень.
— Ты на них заработал? На йогурты? И кто это в твоем понимании нормальные? Танечка твоя? — Судя по рассказам его матери — щепка, а по емким добавлениям его отца — еще и обладательница третьего размера. И мастерица на все руки.
— А хоть бы и Таня. Это не важно, важно питаться правильно, — он скривился.
— Питайся. Замороженная зелень на балконе, можешь начинать грызть, — сказала обиженно, вспоминая, сколько времени у меня ушло на одни салаты, не считая горячего к праздничному столу.
— А кое-кому и на одних съеденных новогодних салатах продержаться можно. — Он больно ткнул меня пальцем в бочок, туда, где после родов еще угадывалась талия. — Сейчас вот рыбку с овощами приготовим. Овощей то вон — полный балкон, родители из деревни тонну навезли, надо есть, а то пропадут, — сказал он про мороженную картошку и огурцы с перцами и баклажанами, находящимися, судя по виду, в криогенной заморозке. — Посидишь на овощах, похудеешь, а то совсем себя запустила. Скоро хрюкать начнешь.