– Да, он же не просто так спрашивает! – неожиданно поддержала меня Елена Андреевна.
Казалось бы, ничего такого она не сказала. Но внешне могло показаться, что мы вдвоем набросились на одного, бедного и несчастного эпилептоидного генерала. Этого стерпеть мужчина уже не мог. Резко встал и начал размахивать руками, пинал мебель и отталкивал от себя жену, а когда я поспешил женщине на помощь, только чудом клиент не задел уже и меня. Это была настоящая эпилептоидная разрядка, которой славится наш психотип, тот самый выброс негативных эмоций, на который и пришли жаловаться супруги Калмыковы.
– Я же сказал! – рычал Алексей Николаевич. – Что все было нормально! Пока эта б… не решила сделать в новой квартире ремонт. А я-то, дурак, покупал квартиру с полной отделкой! Где все было параллельно и перпендикулярно! Комната к комнате, кирпичик к кирпичику, цвет к цвету! Пока эта б… не решила вспомнить, что она, б…, дизайнер! Тридцать лет не вспоминала, а тут вспомнила! А я говорил! Я говорил ей, что не надо лезть, куда не просят! Что нужно доверить это дело профессионалам, компетентным, б…, строителям, которые на этих ремонтах уже с…ку, б…, съели! А она: я сама, я сама! Вот и досамакалась, б…, еб… п…а!
Генерал выговорился и резко замолчал, продолжая лишь громко сопеть. А я знал – только что этот человек высказал то, о чем действительно думает. Лишь глаза Елены Андреевны были полны слез и удивления – судя по всему, таким искренним ее муж не бывал даже дома. Но также я знал, что нужно выждать ровно семь минут – стандартное время для большинства эпилептоидных припадков – чтобы гарантированно не нарваться на новый. Поэтому я убедил клиентку ненадолго выйти подышать свежим воздухом…
А когда она вернулась, в кабинете сидел уже другой человек. Алексей Николаевич прятал глаза в пол и весьма сожалел о случившемся. И глядя на него, такого, у жены снова увлажнились глаза:
– Ты… ты… тебе не понравился мой ремонт? – тихо спросила она.
– Понравился, – сам едва не всплакнув, ответил он.
– Тогда что? Что с тобой случилось?!.
– …И почему ты мне сам все не сказал? Напрямую, как ты делал это раньше? Неужели в наши семейные дела будет лезть какой-то мозгоправ?
– Позвольте, – здесь уже взял слово психолог, диагностировавший проблему и даже наметивший путь ее решения. – Я все-таки завершу начатое… Скажите, Алексей Николаевич, сейчас в оформлении вашей спальни присутствуют яркие краски?
– Ну да.
– Насколько яркие? По десятибальной шкале. Лично для вас. Это важно! Это поможет решить вашу проблему!
– Не знаю.
– Пять? Или десять? Ближе к чему?
– К десяти.
– Ближе к десяти. А когда вы включаете свет в комнате, приходится зажмуриваться от яркого света?
– Ну так.
– Так приходится или нет?
– Иногда.
– То есть когда вы входите в комнату, в которой вполне хороший ремонт и изображения южных стран по стенам, само по себе вас это не раздражает. Но иногда вам приходится зажмуриваться от ярких красок и яркого света в этой же самой комнате, я правильно вас понял?
– Ну да.
– А ты мне об этом не говорил, – беззвучно процедила Елена Андреевна.
– Да я и сам не знал, – искренне удивился генерал.
И даже развел руками.
– Тогда рискну предположить, что все дело в этой самой яркости, – продолжил я. – И чтобы подкрепить свое предположение, я спрошу еще и у Елены Андреевны: Елена Андреевна, а вы не замечали, что тоже стали более раздражительны в последнее время? И что это раздражение также может быть связано с посещением вашей спальни?
– Вы хотите сказать… – клиентка задумалась:
– …А ведь он прав, шельма!
– Ты о чем? – все еще недоумевал генерал.
– Вы знаете, это какая-то магия, но, похоже, вы правы! – добавила дама вслух.
– Чего? Ты же сама говорила, что не веришь мозгоправам, – вырвалось у ее мужа.