– Мы скоро троллейбус по главной улице запузырим! – пообещал герой. – И высотный коровник отгрохаем, в двадцать семь этажей!
– А как же коровы будут лазить на такую высоту? – ехидно спросила героиня. Артисты дружно рассмеялись, потому что по замыслу автора это была юмористическая реплика, на которую следовало смеяться.
– Мы их на лифте будем подымать! Не уезжай ты, зорька ясная, не ломай золотую любовь… – речитативом заканючил герой.
Орешников и Оля не сводили глаз друг с друга. Им было очень хорошо. Мешали только артисты, потому что говорили громко.
28 декабря
Назавтра сотрудники фотографии приносили себя в жертву, вдохновленные решением общего собрания. Как один человек, пришли шестнадцать Полотенцевых, дружно пошумели, внесли вклад, вгоняя при этом в пот обоих фотографов, и разбежались по городу.
Когда Алевтина приступила к выполнению долга, ее охватил энтузиазм.
– Опустите голову! – попросил Владимир Антонович, не предполагая, что наносит смертельный удар по священному порыву.
Вложив свой кирпич в здание годового плана, Алевтина возвратилась на рабочее место. Здесь ее поджидал незваный посетитель. Он сидел в распахнутом пальто, под которым виднелся выходной костюм, белая рубашка и галстук, вывязанный узлом величиной с диетическое яйцо высшей категории. В одной руке посетитель держал шапку, в другой – цветок.
Увидев этого человека, Алевтина покраснела.
– Здравствуй, Аля! – сказал Иван Степанович Калачев.
– Вы зачем пришли? – нелюбезно встретила его приемщица.
– Фотографироваться, – улыбнулся Калачев.
– А что, в городе другой фотографии нет?
– Ваша самая лучшая.
– Вы с цветком будете сниматься? – не удержалась от шпильки Алевтина.
– А ты не язви! – с укором сказал Иван Степанович. – Цветок тебе! А зимой цветы очень дороги!
– А с чего это вы так расщедрились?
Тут Калачев решил, что настал удобный момент, хватит тянуть резину, пора брать быка за рога:
– Ты пойми, Алевтина! Я целую ночь не спал, думал, взвешивал! Более подходящей жены мне не найти. Сам-то я немолодой уже, малопривлекательный, живот растет, а на голове наоборот! С тобой мы два сапога пара! Обманывать я тебя не буду, и ты меня не будешь – кто на тебя польстится?
Такого Алевтине еще никто и никогда не говорил. По сути дела Калачев установил рекорд!
– Это как же понять? – беззащитно прошептала Алевтина. – Вы мне в любви изъясняетесь, что ли?
Иван Степанович понял, что переборщил.
– А что я такого сказал? – стал оправдываться жених, переполненный серьезными намерениями. – Я тебя любить буду и получку обещаю отдавать всю, до копейки! А другая за меня и не пойдет.
Терпение Алевтины лопнуло.
– Иван Степанович! Я хочу выйти замуж! Все время про это думаю! Но лучше умереть старой девой, чем жить с человеком, который тебя унижает!
– Чего ты кипятишься? – с максимальной нежностью, доступной его сердцу, сказал Иван Степанович. – Я к тебе с открытой душой. И характер твой мне нравится – правдивая ты! А я, понимаешь, вдовец. Не могу жить без хозяйки. Давай вечером в кино пойдем? Ну как? – закончил он с надеждой. – По рукам?
Алевтина нашла спасительный выход:
– Владимир Антонович! Гражданин пришел фотографироваться! Займитесь им, пожалуйста! – И вышла.
Увидев Ивана Степановича с цветком в руке, Орешников задумался и поглядел на модель творческим взглядом.