Сидорин (с облегчением). Я чист!..
Карпухин (расталкивая пайщиков). Позвольте…
Фетисов. Ну, сейчас вот этому достанется!
Малаева. Ну, Карпухин!
Карпухин колеблется.
Секретарь. Быстрее!
Карпухин медленно, как картежник, разворачивает бумажку.
Тромбонист. Как в очко играет.
Карпухин (наконец-то развернул – и у него чистая бумажка). Ну правильно, так и должно быть, потому что правда всегда на нашей стороне.
Нервно смеются те, кто еще не тащил. Тянет жребий жена Гуськова.
Жена Гуськова. Я боюсь.
Хвостов. Давайте, смелей!
Жена Гуськова. Сейчас, тьфу. (Стучит по дереву, сплевывает через левое плечо.) Я боюсь.
Тромбонист. Давай!
Сидорин. Смелее!
Жена Гуськова (вытянула, медленно разворачивает, вскрикивает). У меня чистая, честное слово, посмотрите! Первый раз повезло.
Хвостов. Давайте, товарищи, тяните…
Тянет Смирновский. Чистая…
По одной бумажке берите, по одной!
Тянет Марина. Чистая бумажка. Показывает свой фантик Смирновскому. Сын Милосердова, он не ушел с собрания, с улыбкой смотрит на Марину.
Товарищи! Кто еще не вытянул?
Тромбонист. Я не тащил! (Вытаскивает, и радостная улыбка плывет по его лицу.)
Вытаскивают счастливые билеты Якубов и Фетисов.
Фетисов. Вот она, моя родимая! (Размахивает удачной бумажкой.)
Хвостов. Крестов ни у кого нет?
Тромбонист. Вроде ни у кого.
Якубов. Вот у меня пустая бумажка. (Показывает.)
Фетисов. А кто же крестик-то вытянул?
Хвостов (в ужасе). Товарищи! Я не тянул.
Марина. Сейчас он опять голос потеряет.