Джейн заглянула внутрь. Папа читал у окна. На нем был старый поношенный твидовый костюм и красивый серый галстук с красными пятнышками – Джейн сама его выбрала прошлым летом. Во рту у него пыхтела «задумчивая старушка», ноги папа закинул на диван, где спали обе собаки и Питер Первый. Монетка вытянулась у теплого цоколя керосиновой лампы, стоявшей на столе. Раковина в углу была забита грязной посудой. Джейн увидела это и ощутила очередной укол боли.
Через миг Эндрю Стюарт поднял глаза и, к собственному несказанному изумлению, увидел, что перед ним стоит его дочь – с мокрыми ногами, вся в грязи, бледная и с таким несчастным лицом, что его тут же обдало волной страха. Неужели ее мать…
– Господи боже, Джейн!
Джейн, которую едва ли не тошнило от ужаса, тут же выпалила вопрос, ради которого приехала в такую даль:
– Папа, ты собрался развестись и жениться на мисс Морроу?
Папа изумленно вытаращился на нее. А потом выкрикнул:
– Нет! – и повторил: – Нет… нет… нет! Джейн, кто тебе такое сказал?
Джейн шумно выдохнула, пытаясь осознать, что кошмар остался в прошлом. И не могла… пока не могла.
– Мне написала тетя Айрин. Что ты едешь в Бостон. И она сказала…
– Айрин! Айрин вечно выдумывает всякие глупости. Намерения у нее самые лучшие, но… Джейн, выслушай меня раз и навсегда. У меня одна жена, и другой никогда не будет.
Папин голос сорвался, взгляд уперся в Джейн.
Джейн, которая никогда не плакала, заплакала.
Он подхватил ее на руки.
– Джейн, дурочка ты моя ненаглядная! Как ты могла в такое поверить? Мне нравится Лилиан Морроу… и всегда нравилась. Но я никогда бы не смог ее полюбить. Поездка в Бостон? Да, действительно, я еду в Бостон. И у меня есть отличная новость, Джейн. Мою книгу наконец-то приняли к изданию. В Бостон я еду, чтобы окончательно обо всем договориться с издателем. Солнышко, ты правда пришла сюда пешком из Вест-Трента? Какой я молодец, что вывесил в небо луну! Но ты же вся промокла. Тебе нужно немедленно заварить горячего какао – сейчас я это сделаю. Собаки, состройте приветливые морды. Питер, помурлычь. Наша Джейн дома!
43
На следующий день Эндрю Стюарт вызвал врача, через несколько часов приехала сиделка. По всему Королевскому пляжу и по деревне у Маяка разнесся слух, что Джейн Стюарт заболела – у нее тяжелая пневмония.
Первые несколько дней Джейн запомнила очень смутно. Перед ней проплывали зыбкие очертания лиц: папино лицо, искаженное мукой, серьезное и встревоженное лицо врача, лицо сиделки под белым колпаком… Потом появилось еще одно лицо, но это ей наверняка только снилось… Не может мама быть здесь, хотя до Джейн и долетал душистый запах ее волос. Но мама осталась далеко, в Торонто.
Кроме того, Джейн не понимала, где находится. Знала лишь, что она – заплутавший ветерок, улетевший искать какое-то навеки утраченное слово. И пока она это слово не отыщет, не перестанет быть ветром и не превратится обратно в Джейн Стюарт. В какой-то момент до нее донеслись душераздирающие женские рыдания, а потом чей-то голос:
– Дорогая моя, надежда еще не потеряна, не потеряна до конца. – И опять, очень не скоро: – Сегодня ночью нужно, так или иначе, ждать перемен.
– И тогда, – произнесла Джейн очень ясно и отчетливо, ошеломив всех присутствовавших, – я отыщу утраченное слово.
Джейн не знала, сколько времени прошло между этим мигом и тем днем, когда она осознала, что из потерянного ветра превратилась обратно в Джейн.
«Я умерла?» – подумала она с удивлением. Подняла ослабевшие руки, вгляделась в них. Руки стали совсем худыми, удержала она их всего на секунду и все же пришла к выводу, что жива.
Она лежала одна. Не в своей комнатке на Холме, а в папиной. За окном блестела вода залива, над мглистыми дюнами невыразимо нежно голубело небо. Кто-то… потом Джейн узнала, что Джоди… собрал первые подснежники и поставил в вазочку у ее кровати.
«Я уверена, что дом прислушивается», – подумала Джейн.
К чему прислушивается? К тем двоим, что сидели в это время на ступенях крыльца. Джейн почувствовала: ей положено знать, кто они такие, но понимание от нее ускользало. До нее долетали обрывки фраз, хотя их произносили вполголоса. Тогда эти обрывки ничего для нее не значили, однако она их запомнила… запомнила навсегда.
«Родная моя, я говорил ужасные вещи, но ничего этого не имел в виду…» – «Если бы я получила твое письмо…» – «Бедная моя любовь…» – «А ты хоть изредка обо мне думал все эти годы?..» – «Я больше почти ни о чем не думал, мое счастье…» – «Когда принесли твою телеграмму, мама сказала, чтобы я не смела… Она такая ужасная… Как будто я могла не поехать к Джейн…» – «Мы просто два страшных глупца… но ведь еще не поздно поумнеть, правда, Робин?»
Джейн очень хотелось услышать ответ на этот вопрос… страшно хотелось… Что-то ей говорило, что этот вопрос невероятно важен для всех на свете. Но с моря налетел ветер и захлопнул входную дверь.
– Я теперь никогда этого не узнаю, – горестно прошептала она сиделке, когда та вошла.
– Чего не узнаешь, милочка?
– Что она сказала – эта женщина на крыльце. У нее голос так похож на мамин…