Так и должно быть. Так и обязано.
Может, какая-то критическая масса накапливается? Первым было намного сложнее, а потом будет легче и лучше? Или это от нее тоже зависит? Или им надо какой-то застой преодолеть? Тем, кто первый будет пробиваться через плотину, будет сложнее, а за ними идти проще и легче. Первопроходцам всегда тяжко?
Да кто ж его знает?
Как ей не хватает знаний! И нормальных исследователей тоже!
А если так…
– Пойдемте в дом? Там малиновый отвар есть! И булочки с ягодой!
Возражать никто не стал. Клара чуточку отстала и взяла Марию за руку.
– Ваше величество, вы и так знаете, но я еще раз скажу. Если что-то… вам слово сказать достаточно. Взгляда хватит! Вы для меня все сделали… я вам всей жизнью не отплачу!
Мария погладила девочку по голове. Ласково-ласково, так, как должна была это сделать родная мать. Но вот… бывают же и такие! Жизнь отдать за детей – это она смогла, а при жизни их любить не умела! И такое случается…
– Живи и будь счастлива, Клара. Мне этого будет довольно.
Кажется, девочка так не думала. Но и спорить не стала, просто поцеловала королевскую руку и удостоилась ответного поцелуя в нос.
Анна шла рядом. Но она не ревновала, она самое главное понимала.
Мама все равно ее любит больше всех на свете. А еще мама добрая и теплая, пусть Клара тоже рядом с ней погреется, так и ей хорошо будет.
А через несколько лет и Анна тоже попробует обернуться… только вот ей хотелось быть летучей мышкой. Маленькой, изящной, и чтобы они с Феликсом вместе летали. Вот здорово будет…
А потом у них будут и летучие дети! Куда он от своей судьбы денется? Правильно, никуда.
И Анна улыбнулась летящему с небес снегу.
Гиены не любят холода. И снег не переносят, не нравится им снег.
А еще они трусливые падальщики, всеядные и небрезгливые. Только вот касается это настоящих гиен.
А когда скотина эта в два-три раза крупнее обычной, и страха у нее нет, а кушать хочется…[3]
Олени, зайцы, лисы, люди… да-да, люди тоже становились жертвами брата Винса. Правда – что-то от его разума, наверное, сохранилось, мужчин он не трогал, предпочитая охотиться на женщин и детей. Это еще и безопаснее.
Пока у него в жертвах числилось двенадцать человек, восемь женщин, четыре ребенка… лес же, идут кто за грибами, кто за ягодами, кто еще за какой надобностью. Сложно ли здоровущей зверюге прыгнуть, повалить человека на землю – и щелкнуть челюстями? Одного укуса обычно хватало.
А потом утащить добычу к себе в логово и сожрать.
И всласть поваляться на костях, на протухших останках, на подстилке, которая получается естественным образом, что-то не доел, что-то притащил…
А потом пришла зима.
В Эрланде она достаточно мягкая и почти бесснежная, но гиене все равно не понравилась.
Откочевать и бросить уютное логово?
Нет, этого Винсу не хотелось.
Но и дичи становилось все меньше и меньше, он не знал, что выпущенные на границе с Фарданией твари много кого распугали. Он просто понимал, что ему становится голодно. И в одну из ночей преодолел страх, который все же был у гиены. Или запрет?
И ворвался в один из деревенских домов.
Добычей его стал старый дед, так получилось, он как раз за водой к колодцу собирался, они с Винсом в сенях и столкнулись. И пока гиена, не удержавшись, рвала свежее, еще трепещущее мясо, хозяин дома не растерялся. Спихнул жену с детьми в подпол, а сам схватил топор и встал в дверях.
[3] Брат Винс превратился в пятнистую гиену, вес до 100 кг. Высота 90 см, длина 1,5 м. Это у настоящих, а он – умножайте вдвое-втрое.