Непогоду раздув,
ветер стих без причины. Затишье случайное длится. Подарок и приз —
света луч. Он срывает личины с событий. Они катятся вниз. Не забыть бы спуститься.
(7‐20.02.24 мт. Оризаба)
С А Ш А Н Е М И Р О В С К И Й
СЕМЕЙНЫЙ ПОРТРЕТ
Немного света.
Выхватить лицо,
манеру говорить, раздумывая, плавно, с пыльцой
усталости от седины вопроса. В конце ответа,
отметив главное
сжимая пальцами очки, посмотрит вниз.
Он небольшого роста, брючина торчит,
где тень стола распластана по кухне. Лучом не надо. Он лыс, а всё и так бликует.
Переведи на собеседницу. Пускай софит чуть тухнет. Она молчит.
Взор в пепельницу,
полную лушпаек от семян, помимо сигарет, докуренных до фильтров. В её года и стан,
и грация движений. Но в чём тут хитрость — он не знает. Допи́т вечерний чай. В разрыве тишины — далекая сирена скорой слышна отчётливо. С покатого плеча сползает тень. Молчанье — тоже форма разговора.
Десятки лет уж возрасту любви. Для споров
не осталось тем. Под гору связки мыслей,
как листья
зрелые кружатся в хороводе, лови любую, расчленяй, крути да пристально, до ясности, разматывай. На проводе случайный телефон.
Б Л О К Н О Т Х У Д О Ж Н И К А
Он не встает. Опять реклама. Она, обеими руками, показывает на пустую чашку. Мол, хочешь свежий чай? Кивает, соглашается.
Из приоткрытого кармана
торчит бумажка –
строчка, черновик
ночной бессонницы. О чём — неважно. Щенок сопит
в ногах. Из‐за стола не встать. У них не водится тревожить зверя.