— Давай не будем об этом.
Кричать хочется, грудь так и разрывает от радости и гордости. ВСтаю перед Ликой на колени, целую её живот, прикладываюсь ухом к нему. Она смеётся.
— Рамиль рано, она маленькая ещё.
— Она? Ты уже на УЗИ ходила? Это девочка?
— Да нет же. Рано. Просто так сказала, случайно. В семнадцать недель вроде бы только могут пол сказать, а сейчас ещё восемь.
— Нет. Я уверен, это девочка, — прижимаюсь лицом к животу Лики. Целую её.
— Рамиль, ты сумасшедший, — смеётся моя любимая.
— Я буду лучшим отцом для тебя, малышка, и сделаю всё, чтобы ты была счастлива, — обещаю своим девочкам.
Глава 48
Лика смешно морщит носик, когда я провожу пёрышком по её лицу, но так и не просыпается. Спит крепко, как спящая красавица. А я дождаться не могу, когда она уже проснётся. Целую её в плечо, провожу языком по коже. Даже не реагирует.
Волосы рассыпались по подушке светлыми локонами, в них бы ромашки вплести.
Улыбаюсь собственным мыслям.
Когда я, Рамиль Алмазов, превратился в романтика?
Воскресное декабрьское утро. Сегодня мы никуда не торопимся. Матвей и Лика спят, а я не могу. Привык вставать каждое утро рано. Вот и лежу с восьми утра, наблюдаю, как спит моя жена.
Обнажённая, в шелковых простынях, залитая зимним ярким солнцем, которое вливается в спальню белым сиянием.
Красивая и нежная. Она даже беременная, на последнем месяце выглядит сногсшибательно. Небольшая прибавка веса лишь добавила ей мягкости, она нисколько не стала выглядеть хуже.
Ласкаю её кожу на спине. Там, где касаются пальцы, тут же прохожу губами. Сдерживаться тяжело. Лежать в постели с Ликой, всё равно что жаждущему сидеть перед стаканом с водой. Сложно не прикасаться, хочется ласкать, целовать её губы, снова почувствовать, как она отдаётся вся без остатка, как выгибается и стонет.
Приходится сдерживать себя. Не представляю, как ещё смогу продержаться два месяца после родов. Скорей бы уже.
— Ты решил меня загладить до смерти, — сонно бормочет Лика. — Пора переходить в наступление.
Улыбаюсь, целую её в приоткрытые сочные губы. Она ловит рукой мой член, вызывая огромное желание последовать её совету.
— Врачиха дала очень ясно понять, что наступление опасно, — голос хрипит, будто после простуды.
— Беременным отказывать нельзя, — Лика открывает глаза и тут же зажмуривается от яркого света. — Кто-то вчера забыл задёрнуть шторы.
— Угу, — мычу я, засмотревшись на потягивающуюся жену.
Она похожа на кошку, которая нежится на солнышке. Лениво убирает волосы с лица, откидывает их назад и встаёт на колени. Прикрывает простыней свой аккуратный живот.
— Не закрывайся, — прошу я и тяну простынь обратно. — Люблю смотреть на тебя.
— Вдруг Матвей зайдёт, — оглядывается на дверь.
— Не думаю. Этот совёнок вчера до двенадцати угомониться не мог. С трудом его успокоил.
— Ой, а я вчера даже не помню, как уснула.
— Вот здесь, на кровати, даже не разделась.
Лика пододвигается и ложится рядом, прижимаясь вдоль тела. Её маленькая ладошка ложится на мою грудь, и я теряю нить разговора. Острым ноготком рисует узоры на коже, обводит сосок и медленно спускается вниз, к пупку.